Здесь стоял тот характерный унылый запах, какой идёт от старых журналов, сваленных в кучу где-нибудь на чердаке. Сэм присаживался то на сырой обомшелый камень, то на третью снизу ступеньку лестницы. Из тёмного угла, обследовать который у него не было ни малейшего желания, доносился стук падающих капель и странные чавкающие звуки, наводившие на мысль о каких-то живых существах. В общем, весёлого мало. К сожалению, этот вывод он сделал уже в течение первых двух минут, а за последующие час-полтора ни к каким новым выводам ему прийти не удалось.
Он закусил так плотно и выпил так много, что в любом мало-мальски пристойном месте наверняка бы заснул, но здесь, в подземелье, было очень уж мокро и пакостно. Поэтому он только зевал и бранился.
Наконец дверь у него над головой отворилась, пропустив полоску света. Двое солдат, по-видимому весьма довольные собою, спустились по лестнице.
– Хлеб, – объявил первый солдат, подавая Сэму хлебец.
– Вода, – сказал второй, протягивая кувшин.
– Вот на чём теперь тебе придётся посидеть, приятель.
И оба загоготали. Сэм поглядел на них с отвращением.
– Ничего тут смешного нет.
– Да мы просто шутим, приятель, – сказал первый солдат. – Это твой паёк, по темничному уставу. Но мы с Фредом – золотые парни, правда, Фред?
– Истинная правда, Джек.
– Гляди-ка, что мы для тебя спроворили на кухне, приятель. – Он достал пакет, доверху набитый ломтями говядины и ветчины и горбушками пирога. – Действуй. «Спасибо» говорить не обязательно.
– А ну, навались, браток, – сказал второй солдат, тот, которого звали Фред.
– Нет, спасибо, – ответил Сэм.
– Да ты что? – удивился Джек. – Такой харч, а он нос воротит.
– Свинья ты неблагодарная, – сказал Фред.
– А мы-то думали, ты все глаза себе от счастья выплачешь, как увидишь эдакую благодать, правда, Фред? Ну, давай начинай. Вот гляди, какой шикарный кусок ростбифа с кровью…
– Простите, ребята, но я не могу есть.
– Брось ты это, браток, – сказал Фред с укором. – Хуже отчаяния ничего не бывает.
А тебе надо беречь силы.
– Истинная правда, – сказал Джек. – Месяц-другой – и ты выйдешь. Вполне может случиться, поверь моему опыту. Так что не стесняйся, глотай-ка всё это поживее.
– Да не могу я, ведь я только-только из-за стола, целую гору всякой всячины слопал. Вы сами видели… вернее, видели, что осталось. Я понимаю, вы с лучшими намерениями, но посудите сами…
– Что ты, браток! Да ежели б мы умели судить, сейчас бы в суд побежали.
