365 дней

Ты плохо отреагировала на транквилизатор, я не знал, что у тебя проблемы с сердцем, - я услышала мужской голос и увидела фигуру, стоящую на балконе спиной ко мне.

- Лаура, садись в кресло. Я не буду просить тебя снова, я посажу тебя силой.

В голове гудело, я слышала биение своего сердца, и мне казалось, что я упаду в обморок. У меня в глазах потемнело.

— Какого черта ты меня не слушаешь?

Персонаж с балкона двинулся в мою сторону, и прежде, чем я упала на пол, схватил меня за плечи. Я моргала глазами, пытаясь сфокусироваться.

Я почувствовала, как меня посадили в кресло и положили в рот кубик льда.

- Пососи лед. Ты спала почти два дня, доктор поставил тебе капельницу, чтобы ты не обезвоживались, но ты, возможно, хочешь пить, и у тебя есть право не чувствовать себя лучше.

Я знала этот голос и, прежде всего, этот характерный акцент.

Я открыла глаза, и тогда я столкнулась с этим холодным, животным взглядом. Передо мной стоял на коленях мужчина, которого я видела в ресторане, в отеле и... о, Боже, в аэропорту.

Он был одет так же, как в тот день, когда я приземлилась на Сицилии и столкнулась с телохранителем. На нем был черный костюм и расстегнутая на груди черная рубашка. Он был шикарный и очень душистый...

Я в ярости выплюнула кубик льда прямо ему в лицо.

- Какого черта я здесь делаю? Кто ты и по какому праву ты держишь меня здесь?

Он вытер с лица влагу, оставленную льдом, поднял холодный прозрачный кубик с толстого ковра и бросил его в горящий камин.

- Ответь мне, блядь! - я орала изо всех сил, забыв, как ужасно я себя чувствовала.

Когда я попыталась встать с кресла, он схватил меня за плечи и бросил обратно.

- Я сказал, чтобы ты сидела, я не признаю непослушания и не собираюсь терпеть его! - зарычал он, нависая над мной и опираясь на подлокотники.

Я в ярости подняла руку и ударила мужчину по щеке. Его глаза загорелись яростью, и я, испугавшись, чуть не упала с сиденья. Он медленно поднялся, выпрямился и громко втянул воздух. Да, очень я испугалась того, что сделала, и решила не проверять, где находится предел его терпения.

Он двинулся в сторону камина, встал лицом к нему и оперся обеими руками о стену над камином. Проходили секунды, а он молчал. Если бы не тот факт, что он заставил меня чувствовать себя в плену, я бы сейчас чувствовала себя виноватой, и мои извинения были бы бесконечны, но в нынешней ситуации мне было трудно чувствовать что-то, кроме гнева.

- Лаура, ты такая непокорная, странно, что ты не итальянка.