365 дней

Неужели Черный меня переодел? Для этого ему нужно было сначала раздеть меня, что означало бы, что он видел меня голой. Эта мысль не показалась мне слишком приятной, несмотря на то, что Массимо был изумительно красивый мужчина.

Перед моими глазами проносились события прошлой ночи. В ужасе я глубоко втянула воздух и прикрыла лицо одеялом. Вся эта информация про триста шестьдесят пять дней, которые он мне давал, про мою семью, неверность Мартина и смерть этого человека - это было слишком много для одной ночи.

- Это не я тебя раздевал, - услышала я приглушенный одеялом голос.

Я медленно убрала одеяло с лица, чтобы посмотреть на Черного. Он сидел в большом кресле рядом с кроватью. На этот раз на нем был, безусловно, менее официальный костюм - серые спортивные брюки и белая майка на широких бретелях, которая облегала его широкие плечи и красиво вылепленные руки. Он был босиком, а его волосы были взъерошены; если бы не тот факт, что он выглядел свежо и аппетитно, можно было бы подумать, что он только что встал с кровати.

- Мария сделала это, - продолжил он. - Меня даже не было в комнате. Я обещал тебе, что без твоего согласия ничего не произойдет, хотя не буду скрывать, что мне было интересно и хотелось посмотреть. Тем более что ты была без сознания, такая беззащитная, и, наконец, я был уверен, что в этот ты раз не ударишь меня по лицу. - Говоря это, он изумленно поднял брови, и я впервые видела, как он улыбается. Он был беззаботным и довольным. Он, казалось, совершенно не помнил о драматических событиях прошлой ночи.

Я приподнялась и прислонилась к изголовью деревянной кровати. Массимо, по-прежнему с молодой игривой улыбкой, повозился слегка в кресле, закинул правую ногу на левое колено и ждал первых слов из моих уст.

- Ты убил человека, - прошептала я, и к моим глазам подступили слезы. - Ты убил его, и сделал это так просто, как я покупаю очередную пару обуви!

Глаза Черного снова превратились в холодные и животные, улыбка исчезла с его лица. Ее заменила маска серьезности и неуступчивости, которую я уже знала.

- Он предал семью, а семья - это я, поэтому он предал меня. - Он наклонился немного. - Я говорил тебе, но ты

думала, что это шутка. Я не признаю несогласия и неповиновения, Лаура, и для меня нет ничего важнее верности. Ты еще не готова к этому всему, а к такому зрелищу, как вчера, наверное, никогда не сможешь подготовиться...

Здесь он остановился и встал с кресла. Он подошел ко мне и сел на край кровати.