365 дней

На какое-то время Михаил прервал это любовные прелюдии:

- Может, позавтракаем? Я позову Мартина, что это за отпуск, когда он постоянно сидит и смотрит в монитор.

Он встал с шезлонга, надел на себя футболку и направился к входу в отель.

- Иногда меня тошнит от него. - Я повернулась к Каролине, а она посмотрела на меня большими глазами. - Я никогда не буду самой главной. Важнее, чем работа, чем коллеги, чем удовольствие. У меня впечатление, что он со мной, потому что не имеет ничего лучшего, и так ему удобно.

Это как иметь собаку - когда ты хочешь, гладишь ее, когда хочешь, играешь с ней, но когда у тебя нет желания общаться с ней, просто прогоняешь ее, ведь это она для тебя, а не ты для нее. Мартин чаще разговаривает с коллегами на Facebook, чем со мной дома, не говоря уже о постели.

Каролина перевернулась и оперлась на локоть.

- Знаешь, Лаура, это же обычное дело в отношениях, что со временем страсть исчезает.

- Но не после полутора лет же... Всего полтора года мы вместе. Я что, горбатая? Или со мной что-то не так? Или это плохо, что я просто хочу трахаться?

Каролина вскочила со смехом с лежака и потянула меня за руку.

- Думаю, нам нужно выпить, потому что ничего не изменится от того, что ты грустишь. Посмотри, где мы! Это место божественно, а ты стройная и красивая. Помни -если не этот, то другой. Давай!

Я надела на себя легкую цветочную тунику, накрутила тюрбан из платка, закрыла глаза соблазнительными очками от Ральфа Лорена и отправилась за Каролиной в лобби-бар.

Моя спутница пошла в комнату, чтобы оставить сумку и выяснить, как обстоят дела с обедом, потому что в холле мы не нашли наших партнеров. Я подошла к бару и, кивнув бармену, попросила два стакана холодного просекко. Да, именно это мне и нужно.

- И все? - я услышала мужской голос за спиной. - Я думал, твои предпочтения принадлежат «Моэту».

Я обернулась и застыла, не двигаясь. Он снова стоял передо мной. Сегодня я не могла сказать о нем, что он был черным. Он был одет в льняные холщовые штаны кремового цвета и светлую расстегнутую рубашку, которая идеально подходила к его загорелой коже.

Он снял очки с носа и снова пронзил меня ледяным взглядом. Обратился по-итальянски к бармену, который с момента его появления в баре совершенно меня игнорировал, стоя по стойке «смирно» и ожидая заказа моего преследователя. Скрытая за темными очками, я была в тот день чрезвычайно смелой, особенно сердитой и особенно похмельной.