365 дней

Если бы не тот факт, что он заставил меня чувствовать себя в плену, я бы сейчас чувствовала себя виноватой, и мои извинения были бы бесконечны, но в нынешней ситуации мне было трудно чувствовать что-то, кроме гнева."

"- Лаура, ты такая непокорная, странно, что ты не итальянка.

Он повернулся, и его глаза по-прежнему горели. Я решила молчать, надеясь, что выясню, что же я здесь делаю, и как долго это будет продолжаться.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел тот же молодой итальянец, который меня привел.

- Дон Массимо... - сказал он.

Черный бросил в его сторону предупреждающий взгляд, и мужчина внезапно застыл. Он подошел к нему и встал так, что они почти соприкасались щеками. Безусловно, ему пришлось пригнуться, так как между ним и молодым итальянцем было с десяток, а может, не один десяток сантиметров разницы.

Беседа велась по-итальянски, она была спокойная, а человек, который меня сюда усадил, стоял и слушал. Ответил одним предложением и молодой итальянец исчез, закрыв за собой дверь.

Дон... Я подумала, что так Крестный отец обращался к Марлону Брандо, играющему главу мафиозной семьи. Внезапно все стало складываться в единое целое: охрана, машины с черными стеклами, этот дом, невыносимость оппозиции. Мне казалось, что cosa nostra - это творение Фрэнсиса Форда Копполы, а тем временем я сама оказалась в центре какой-то сицилийской истории.

- Массимо? - сказала я тихо. - Мне тебя так называть, или дон?

Мужчина повернулся и зашагал уверенным шагом в мою сторону. Из-за большого количества мыслей в моей голове я запыхалась. Страх сковывал мое тело.

- Думаешь, теперь ты все понимаешь? - спросил он, садясь на диван.

- Думаю, теперь я хотя бы знаю твое имя.

Он улыбнулся слегка и как будто расслабился.

- Я понимаю, что ты ждешь объяснений. Но я не знаю, как ты отреагируешь на то, что я хочу тебе сказать, так что лучше сначала выпей.

Он встал и налил два бокала шампанского. Взяв один, протянул мне, а из другого отпил глоток и снова сел на диван.

- Пару лет назад у меня был, скажем, случай, что в меня стреляли несколько раз. Это часть риска, связанного с принадлежностью к семье, в которой я родился. Когда я лежал, умирая, я увидел... - Здесь он остановился и встал с места. Он подошел к камину, поставил бокал и громко вздохнул.