В его взгляде было столько осуждения. Я почувствовала себя блудной девкой, продающей свои услуги на трассе. И вспомнив то, каким ублюдком оказался Сид, да и братец недалеко от него ушел, самой стало тошно. От себя. От того, что закрывала глаза на эту вакханалию, на тот разврат, что мы творили в общей постели, где должны были быть только двое.
Я закрыла лицо руками, в надежде скрыть пылающие щеки. Сама виновата. Сама позволила. Ведь могла же отказаться.
Почти час мы летели в полной тишине. Только еле слышный писк приборов и переговоры в наушниках Оушена.
Возможность побывать в космосе, на другой планете, меня совершенно не волновала. Никакой эйфории от того, что я та редкая счастливица с Земли, которой удалось побывать не только на орбите, но и в глубоком космосе.
В голове крутилась лишь одна мысль: правду ли сказал Сид о том, что у Оушена другая женщина. И не просто женщина. Любимая.
С другой стороны, меня это вообще не должно волновать. Сейчас весь этот гадюшник из недомужей разгонят и дадут мне свободу.
Надеюсь. Подарят в качестве моральной компенсации бунгало где-нибудь на Бали, и буду я медитировать на закат до конца дней своих. Только меня это не радует. Почему-то.
А может, опять заморозят…И проснусь я в новом серпентарии из мудаков.
— И как твоя любовь отнесется к тому, что ты притащишь в ваш дом новую женщину? — голос дрожал от желания заплакать, но я сдерживалась до боли в горле.
— Любовь здесь ни при чем. Я обязан гарантировать тебе безопасность, пока суд не решит, что с тобой делать.
Это все.
Вот как…
Я сглотнула горечь и сжала губы, чтобы не начать всхлипывать от обиды, которая уже раздирала мою грудную клетку.
Любовь здесь ни при чем.
— Странно, — Оушен мельком кинул синий взгляд и снова отвернулся, — ты говорила, что попала в программу по ошибке, но быстро приняла наши условия. Более того, согласилась на игры близнецов, продолжая строить из себя святость и невинность. А теперь тебе интересно, как моя женщина отнесется к тебе? Это что, тоже проявление благодетели? Или узнаешь, на счет того, согласна ли она с тем, что ты к нам присоединишься?
— Ты что несешь? — все, что он говорил было обидно.
Но только потому, что во многом он был прав. — Они манипулировали мной! В тот вечер я ждала тебя! Я не хотела, чтобы так вышло!
Мое лицо было мокрым от слез, и сил сдерживаться больше не было.
Оушен коснулся моей ладони. По руке побежал ток, а в животе вспорхнули бабочки. Неужели он понял, поверил?
— В тот вечер возможно было именно так.
