Мне хотелось именно его внимания, именно его защиты… Мне хотелось видеть его глаза и вдыхать аромат его кожи. Прижиматься к его телу и чувствовать биение его сердца. И это признак нездорового чувства, которое люди называли любовью.
Может быть боязнь признаться себе в этом бросала меня в объятья близнецов? Чтобы я забылась, отвлеклась, не заболела и не стала инвалидом с отшибленными мозгами, как и все влюбленные?
— Пока Фарес не превратился в умирающую планету, я правил им, не считаясь ни с чьим мнением. Меня заботило лишь благополучие граждан и одобрение правителя трех галактик.
Я заставил сына жениться на дочери своего погибшего друга – Кики, потому что этот брак был политически и экономически выгоден нам, и он не посмел мне возразить, такова уж участь правителей. Но все-таки, в чем-то я оказался не прав, если боги решили послать на нас кару: сделать женщин бесплодными, лишить возможности продлить род.
Я молчала, ловя каждое слово этого мужчины, впитывала его эмоции, грустный взгляд, печальную полуулыбку и тяжелые вздохи обреченности.
— Появилась ты… Я обрадовался, как дитя и приказал сыну принять участие в программе, ведь продолжить свой древний род - его обязанность, а с женщинами Фареса это никак невозможно. Сначала они рожали только девочек, и то редко, а потом и вовсе стали бесплодны. Последнее дитя, рожденное на нашей планете – Аква, моя родная дочь. Оушен развелся с Кики, и стал ждать твоего пробуждения.
Фарес налил себе еще чаю, и взяв чашку с блюдцем, подошел к открытому окну, за которым в кромешной тьме шумело море.
— Знаешь, после того, как он впервые увидел тебя, все разговоры были только об этом. Много лет каждый день он летал на станцию, где находилась ты и проводил рядом хотя бы несколько минут. Он скопировал все записи, которые были в распоряжении кураторов программы, и смотрел на тебя, смотрел, смотрел. Я понимал, что эта привязанность не приведет ни к чему хорошему, и как только выяснилось, что Норд подходит тебе и станет четвертым из твоих мужей, я заставил сына брать мальчишку с собой.
Чтобы потом Оушену не было так больно.
Фарес снова взялся за заварочный чайник, но передумал, отставив его подальше от себя.
— В моих интересах не прерывать твоего участия в программе. Но за последние годы я многое понял. Не каждый должен приносить себя в жертву, как это делал я. Кто-то просто должен быть счастлив.
По-отечески улыбнувшись и легонько проведя ладонью по моим волосам, словно я была любимой дочкой, отец Оушена попрощался со мной.
