48 часов

Где Чёрный? Что он сейчас делает? Думает ли обо мне? Правильно ли поступила, не сказав ему о бате? Головная боль разрывала череп, а сердце словно в тисках, но ничего не оставалось, кроме как страдать молча: сама виновата…

Постелив себе на полу, а отцу на диване, улеглась на жесткую постель и долго крутилась без сна. В конце концов, под утро удалось забыться. Но как видите ненадолго.

Оделась, умылась и, оглядываясь, вышла из ванной.

Отец был в комнате один. На негнущихся ногах подошла и встала перед ним.

Старалась говорить спокойно, но голос подвел.

– Он тыкал в моё лицо пистолетом. По-твоему это нормально?

– Ой, да прекрати ты. Так побаловались да и все.

Я вздрогнула. Господи! Какая же я дура! Мужчина, сидящий на диване не был моим отцом. Ни один нормальный отец не даст в обиду своего ребенка, а этот даже глазом не моргнул, когда я была на мушке. Его голос нарушил тишину комнаты.

– А ты знаешь, что он конченый человек? – Слова отца не сразу проникли в мой мозг. – Кореш сказал, с кем ты снюхалась.

Хороша же шалава. Он твоего батю посадил, а ты на хуй ему прыгнула.

Слова ударили наотмашь. Обхватила себя руками и затихла, борясь с подступающей истерикой. Кажется, меня начало потряхивать. Поэтому чтобы не выдавать эмоций отвернулась, подошла к окну, невидящим взглядом скользнув по серому пейзажу.

А чего я ждала? Как он должен был реагировать? Думала, погладит по головке, когда узнает? Реакция ожидаема, как и его слова. Они не тронули. Тронула лишь фраза, что Чёрный посадил отца.

Как это произошло, я не знала, но умирала от необходимости узнать, о чем он толкует. Но спрашивать не стану. Иначе он специально замолчит. Когда поймет, что мне не безразличен Андрей.

Лучше просто молчать и делать вид, что мне все равно.

Разжала руки и подошла к столу. Достала старую чашку с отбитой ручкой и налила чай. Руки дрожали, но удалось изобразить безразличие.

– Они с дружком ведь давно уже зарились на мой автосервис! Сука ходили пороги обивали, говорили, продай.

Взяла чашку, но рука дрогнула и кипяток пролился на запястье.

Блядь! Дернулась, вскрикнула, кипяток по ногам, кружка на пол, грохот. Вдребезги! Наклонилась с полотенцем и начала судорожно вытирать лужу.

– А я не хотел. Я хотел сам подниматься. Чтобы тебя дуру обеспечить. А потом он подстроил, чтобы меня посадили и сервис забрал. Облапошил меня, сука! Меня!

Отец вдруг соскочил с дивана и принялся бить в грудь кулаком.