5. Новые горизонты

С ощущениями тоже трудностей не возникло — как только виртуальная связь между фантомным и реальным даром сформировалась, я ее сразу же и почувствовал. Так легко, словно годами практиковался, ну или же с рождения это умел. Для этого всего-то и требовалось, что коснуться рукой образовавшегося жгута и прислушаться к себе.

Но вот что странно — ощущение, которое я испытал, было несколько не таким, какое я ждал. Вернее, я думал, что и ощущение смогу сформировать такое, какое мне нужно. Но не тут-то было — когда я прикоснулся к жгуту, меня посетило странное чувство, как будто… пардон… кто-то в переполненном аэробусе вдруг нагло ущипнул меня за ягодицу.

Вроде и не больно, но, прямо скажем, вызывает недоумение, удивление, неприятие и одновременно растерянность. Причем я несколько раз пытался это повторить в надежде, что чего-то недопонял, но ощущение оставалось неизменным. И это откровенно нервировало.

— Ничего, — рассмеялся Лимо, когда узнал, в чем причина моего недовольства.

— Да, но какого дайна она у меня идет через задницу⁈

— Главное, что она есть, — все еще посмеиваясь, отозвался мертвый маг. — Остальное уже детали. Все, хватит отвлекаться, настраивайся на работу и начнем. Это для меня время не имеет значения, а у тебя скоро наступит утро, и к тому моменту мы должны будем все закончить.

Я раздраженно рыкнул про себя, отчаянно не желая иметь такую сомнительную связь с собственным даром, но Лимо прав — все это и впрямь сущие мелочи, и если я не научусь сосредотачиваться на том, что действительно важно, то далеко мы точно не уедем.

После этого еще какое-то время мне понадобилось, чтобы избавиться от лишних эмоций и настроиться на серьезный лад. Вот уж когда я пожалел, что Эмме в мои сны ход заказан. Ну а когда я сообщил, что готов, Лимо принялся раздавать указания, и я послушно повторял то, что он говорил, волевым усилием меняя структуру собственного дара… вернее, прототипа… точно так же, как делал это во время упражнений на концентрацию.

Я, правда, не ожидал, что на этот раз все окажется несколько иначе, как не думал, что мой дар вообще надумает сопротивляться.

Однако не было никаких сомнений — он яростно противился предлагаемым изменениям, стремился стабилизироваться там, где не надо, реагировал на мои действия неохотно, медленно, то и дело порываясь вернуться к первоначальному виду.