5. Новые горизонты

Причем я видел, что Громила работает в полную силу, стремясь бить в места предполагаемых сочленений живого доспеха, в область суставов, так же, как тот паренек с кханто — по болевым точкам, благо шансы добраться до них у парня и впрямь были выше, чем у других.

При каждом ударе, в момент, когда его кулаки соприкасались с кожей Панциря, по арене разносилось долгое «ДОН-Н-Н!». Однако пока, насколько я видел, необычная защита не поддавалась и на ее поверхности не появилось ни малейших признаков того, что Громила смог хоть как-то ее повредить.

Довольно быстро тот, правда, понял, что тактику нужно менять, и попытался пробить противнику в голову.

И вот что интересно — Панцирь обычно не удосуживался закрыться, а просто принимал на себя удары, будто не сомневался, что ни один из них не пройдет. Однако с Громилой ему все-таки пришлось считаться — первый же удар, который Панцирь опрометчиво решил пропустить, ознаменовался таким звуком, словно молотом ударили по камню.

Судя по всему, Громила вложил в этот удар все, что мог.

Стальной кулак, легко обойдя выставленные руки Панциря, с такой силой влетел тому в переносицу, что Панцирь… этот здоровенный танк, который за все время турнира даже не остановился в процессе преследования противника… внезапно замер как вкопанный. Ошеломленно моргнул. А потом впервые за турнир пошатнулся и, чтобы не потерять равновесие, сделал вынужденный шаг назад!

Как после этого взвыли трибуны — не описать.

Зрители сходили с ума. Авторитет кровавого бога явственно пошатнулся.

Он дал слабину. Отступил. Еще, конечно, не сдался и не проиграл, но все же дал повод в себе усомниться.

И народ взревел так, что стены стадиона вздрогнули, наглядно свидетельствуя о появлении на турнире нового фаворита.

Мне даже пришлось приглушить звук, чтобы ненароком не оглохнуть. А потом я и вовсе его выключил, поскольку качество изображения от этого не страдало, а выслушивать, как воют и кричат особо экзальтированные особы, среди которых, кстати, встречалось немало женщин, у меня не возникло ни малейшего желания.

После этой оплошности Панцирь все-таки прислушался к голосу разума и стал вести себя осторожнее. В частности, руки ниже уровня груди больше не опускал, особо ими не размахивал, одной лапищей теперь благоразумно прикрывал голову, так что Громиле, как он ни старался, первый успех повторить не удалось. Хотя, насколько я видел, он честно старался.

При этом Панцирь явственно ускорился, начав шустрее перебирать тяжелыми ногами.