50 и Один Шаг Ближе

Мои пальцы тянутся, чтобы расстегнуть его рубашку, но он резко перехватывает мои руки и поднимает голову, отрываясь от шеи, которая просто горит от чувствительности.

Он закрывает глаза на секунду, а я моргаю, ожидая от него приглашения в спальню. Ещё одного.

Его дыхание сбито, он немного отодвигается от меня, лишая теплоты и близости.

– Я не должен был, Мишель, – говорит он, открывая глаза, в которых уже всё мертво и холодно. Я теряю его, и он всё берёт под свой доминантный контроль.

– Не надо, – прошу, готовая разрыдаться снова от такой смены эмоций.

Ведь внутри меня продолжается буря, она только набирает обороты, дискомфорт в трусиках делает меня такой уязвимой и наивной, что я отвожу взгляд от его лица и освобождаю руки.

Обойдя Ника, поднимаю с пола свой клатч и улыбаюсь Шторму, всё время наблюдающему за нами.

– Ты придёшь? – Не поворачиваясь, спрашивает он, смотря на стену перед собой.

– Да, если ты меня будешь ждать, – нажимаю на кнопку лифта.

– Мишель, я…

– Ник, пожалуйста, я сама не знаю, что хочу.

Ты прав. Но единственное в чём уверена это то, что хочу видеть завтра того мужчину, который не скрывает своих чувств. Того, кто с такой страстью целовал меня, и от которого я готова лишиться разума. Другой мне не нужен.

Дверцы лифта открываются, и я вхожу в него, нажимая на первый этаж.

Двадцать третий шаг

Глубоко вздыхаю и поправляю на себе короткую шубу, входя в лифт. Надеюсь, смогу как-то разобраться в том, что чувствую и двигаться хоть куда-нибудь.

Потому что сейчас я не знаю, что мне делать. В груди новые тревоги, а из-за этого бессонная ночь и распутье.

Прокручивая в голове каждое слово Ника, не могу поверить, что такое существует. Мне кажется, я видела всю жестокость, а, оказывается, есть ещё изощрённее, и люди получают мнимое удовольствие.

Что ему не хватает в жизни, у него всё есть? Зачем так вымещать свою злость и отчего она идёт?"

"С одной стороны, я прониклась его историей про детство, про издевательства над маленьким мальчиком, лишь потому, что у него бумажек в кошельке не водится.

Общество, в котором жил он, само заставило его обороняться от нападок. От осознания этих фактов я совершенно забыла, что он садист. Для меня не существует понятия Доминант, в моём представлении они все больные люди.

А вот с другой, не хотела, чтобы одним из них был Ник. Готова молиться всю ночь, только бы снять с него это проклятье и сделать нормальным.