50 и Один Шаг Ближе

Но не позволю тебе разворошить моё прошлое и оставить меня в нём, ведь ты уйдёшь, если всё узнаешь. А я…я не могу сказать тебе прощай, – Ник сжимает голову руками и опускается на диван.

Стою в шоке и только безвольно хватаю кислород ртом, чтобы не рухнуть прямо тут. Я готова лишиться чувств от этой встречи. Слишком много правды, слишком болезненна она для меня.

– Твои слова, твои глаза, твоя нежность заставляют забыть меня, кто я есть. Разрываюсь между желанием и собственным я. Никогда не хотел причинить тебе вреда, только пытаюсь защитить тебя, как умею, – тихо произносит он, смотря в пол.

– От чего защитить? – Шепчу и делаю шаг в его сторону.

– От самого себя, от таких типов вроде Люка, от…

– От жизни, – перебиваю его, и он поднимает голову, даря мне горькую усмешку.

– Ты слишком хорошая для этого мира. Я не знал таких, выбирая грязных девок для своих утех. А ты… крошка, прошу прощения за всё, за каждое слово и свою силу, которую применил к тебе, чтобы заставить обратить на меня внимание.

Сам нарушил собственные правила. Всё было не добровольно, а в принудительном порядке. Но я не могу подарить тебе открытые встречи, Мишель. Для тебя это станет губительным будущим, я знаю это наверняка. Но мне приятно с тобой проводить время, хочется показать тебе многое как в постели, так и в мире. Показать, что я имею, и как это у меня получилось. А прошлое… моё прошлое… оно смертельный яд для тебя, – Ник вздыхает и встаёт, запуская руку в волосы, и с напряжением смотрит на меня.

– Твой отец поджигал твои губы.

За что? – Выпаливаю вопрос прежде, чем сообразить.

– Решила бить лежачего сразу. Похвально, крошка, быстро учишься, – усмехается он, а я продолжаю ожидать ответа.

– Он тушил о них сигареты, иногда так развлекался поднося зажигалку. Мой рот был для него пепельницей. Только вот шрамов на мне не осталось, потому что тогда бы социальная служба забрала меня у него, а у моего папочки были величайшие планы на моё существование, – не слышу в его голосе боль, я испытываю её за него.

Слышу только презрение и отвращение к его отцу, а возможно, и ко мне."

"– Господи, – шепча, сглатываю новый рвотный позыв, представляя живо эту картину. – За что? За что он так ненавидел тебя? Почему тебя, ты же был малышом?

– Потому что был психически нездоровым человеком, желающим унижать всех, а лучше тех, кого сотворил. Так, наблюдая муки на моем лице, наслаждался своей властью, и пугал мать, чтобы она всегда делала так, как он ей прикажет.