52 Гц

Лошадиная морда была теплой.

— Хорошая… — хорошая, — повторял он, чувствуя колючий ком в горле. — Хорошая девочка, моя девочка. Прокатимся с тобой, да?.. Покатаемся.

Он прижимался горячей шекой к ее носу, а она вскидывала голову, вырываясь из рук, и нетерпеливо стучала копытом в пол. Майкл вывел ее из стойла, оседлал, продолжая бездумно что-то говорить ей. Взял за повод, чтобы вывести ее из конюшни, потянул за собой, отступая спиной назад.

— Майкл.

Он чуть не вздрогнул. Голос у Винсента был спокойный, едва ли не дружелюбный.

Майкл вертел на одном месте его дружелюбие. Он тут же раздумал разворачиваться, сделал вид, что ему нужно проверить, хорошо ли он затянул подпругу.

— Что нужно?

— Я собирался выпить кофе, — сказал Винсент. — Составишь компанию?..

— Нет, — отозвался Майкл, изо всех сил сдерживая в груди ярость. — Я занят.

Он ощупывал и дергал ремень, чтобы чем-то занять руки. Джинджер нетерпеливо вздыхала — ей не терпелось на волю.

— Я так и подумал, что ты будешь занят, — спокойно отозвался Винсент и подошел ближе.

 — Поэтому захватил кофе с собой. Будешь?..

Майкл обернулся, смерил его взглядом. Винсент держал в руках два картонных стаканчика из буфета, один протягивал Майклу. От стаканчика поднимался крепкий кофейный запах. Принеси его кто-то другой, Майкл бы с благодарностью принял, чтобы отрезвить рассудок. Крепкий горячий кофе — то, что нужно, чтобы в голове прояснилось. Интересно, Винсент намеренно захватил его с собой? Что, пытается проявить заботу? Выставить себя добрым и терпеливым ангелом? Ну, Майкл терпением не отличался.

— Не буду, — с нажимом повторил Майкл. — Предложишь еще раз — получишь его в морду.

— Я пришел с миром, — начал Винсент, но Майкл перебил:

— Нахер иди. С миром."

"Винсент вздохнул, пробормотал что-то неодобрительное по-французски. У Майкла от ярости так сводило всю челюсть, будто у него началась лицевая судорога. Он мог только стискивать зубы все плотнее с риском раскрошить эмаль. Господи, как же он его ненавидел. До тошноты, до горького привкуса желчи во рту.

За все. За Джеймса. За французский акцент. За Париж. За убитый рабочий процесс, в который Майкл теперь не знал, как вернуться.

— Да, Джеймс был прав, — вполголоса сказал Винсент. — С тобой очень трудно.

Майкл застыл на мгновение, будто в стоп-кадре.

— Что?.. Это со мной — трудно?!

Обвинение было таким абсурдным, что перешибло даже иссушающую Майкла ненависть. Винсент без смятения, но невесело встретил его горящий взгляд.