52 Гц

Бран задумчиво смотрел в ее сторону, когда она сидела на качелях перед домом, вполголоса напевая колыбельную малышке Гагате. Дакота задумчиво следила, как три девчонки, восторженно разинув рты, слушают практическую лекцию по механике. Семейные связи прорастали сквозь людей странным образом, причудливо и непредсказуемо.

Не хватало лишь Джеймса.

По вечерам, сидя под стеной гаража (курить возле дома запрещали все сразу, так что приходилось уходить подальше, чтобы дым не летел в окна), Майкл думал, что был бы счастлив, будь с ними Джеймс.

Пусть даже не с ним. С ними. Как друг.

Вместе с Томми он выходил бы на крыльцо, звать всех к столу. Вместе с Браном и девочками валялся бы под сосной, глядя в небо. Вместе с Эваном играл с ними в прятки. Вместе с Бобби купался в прохладной воде залива.

Его отсутствие ощущалось так остро, что Майкл едва удерживал себя от звонка. Он не хотел навязываться. Джеймс связался бы с ним, если бы захотел. И Майкл уважал молчание. Не писал, что скучает.

Не спрашивал, как он там, чем занят, что думает, когда они снова увидятся, увидятся ли вообще. Не звал. Просто скидывал фотографии. Каждый день.

Режиссерская ноша была тяжела. Майкл чувствовал, что не справляется. Нужно было учесть столько деталей, что голова шла кругом. Ему определенно нужен был совет профессионала — и он вспомнил про Арджуна. Тот, насколько Майкл помнил, говорил, что хотел бы поработать с ним вместе. Наверняка Арджун имел в виду — как режиссер с актером, но Майкл все же решил позвонить и попросить пару советов.

Как оказалось, не зря — узнав, что Майкл делает свой проект, Арджун сказал, что немедленно бросит все и прилетит, почти умолял дождаться его, не заканчивать съемки. Майклу пришлось уверять его, что до конца съемок еще далеко, что впереди самая ответственная часть, из-за которой он и волнуется.

Заранее готовя титры, он поставил три имени на одном экране. Майкл Винтерхальтер, Арджун Сандип, по мотивам произведений Джеймса Сазерленда.

Круг замкнулся. В очередной раз. Майкл подозревал, что и этот еще не последний. Их еще будет много, как кругов по воде. Они будут множиться, расходиться волной все дальше. Ударившись в берег, отразятся обратно, побегут в точку своего создания. И так будет всегда.

— А так и есть, — говорил Арджун. — Так и должно быть. Все, что мы создаем, отражается в тех, кто рядом. Ты никогда не предскажешь — как. Да и не надо, ты не должен об этом думать.