52 Гц

Теперь Уиннифред рассекала на скейте по гостиной и коридорам, гоняла по дорожкам парка, пугая белок. Эмма, так и не вернувшись к преподаванию после ее рождения, занималась домом, семьей и садом. Кристофер обзавелся новой автомастерской и по-прежнему работал один, только не быстро и дешево, как прежде, а долго и дорого. Он нашел свою истинную любовь — реставрировал винтажные автомобили.

Белая входная дверь с зеленым венком распахнулась настежь от грубого пинка.

— Майкл! — во всю мощь тренированных легких завизжала рыжеволосая девчонка и кинулась через заснеженный газон.

Дверь так и осталась настежь. Майкл едва успел сбросить рюкзак на землю, как рыжий вихрь подлетел и напрыгнул на него с разбега. Майкл подхватил сестру обеими руками под задницу, подкинул повыше. Она вцепилась ему в шею и прильнула лицом к лицу, прижалась щекой к уху, восторженно дрыгая ногами.

— Тебя вся улица слышала, — довольно проворчал Майкл. — Ты гребаная сирена, как от тебя стекла не вылетают?

— Папарацци боишься? — торжествующе воскликнула та, отрываясь от объятий и пялясь Майклу в лицо горящим злорадным взглядом.

 — Да? Скажи, что боишься!..

Уиннифред было уже девять с половиной — солидный возраст. Она родилась огненно-рыжей и кучерявой, как лесной пожар, и норов у нее тоже был пламенным. Упрямая, вспыльчивая, непоседливая, она и минуты не могла просидеть спокойно — ей нужно было куда-то нестись, что-то делать, болтать, яростно спорить. Она хваталась за двадцать дел одновременно, с трудом доводя до конца хотя бы одно.

Она была щедрой и прямолинейной, но совершенно не умела быть нежной и ласковой.

Майкл иногда думал, что ее гиперактивность и невнимательность — это его вина. Если бы он тем летом не попал за решетку, заставив мать сходить с ума от тревоги — Фредди родилась бы обычной спокойной девочкой. Но он попал, и ему грозило семь лет тюрьмы, и Эмма, донашивая дочь, не спала ночами из-за него — и Фредди получилась такой, какой получилась.

Майкл часто жалел об этом.

И о том, что она не родилась лет на пятнадцать-семнадцать раньше. Он хотел бы быть рядом с ней в ее девчоночьей жизни, быть священной фигурой старшего брата, защищать и оберегать от разочарований и невзгод детской жизни. Может, он и сам не вырос бы таким долбоебом, если бы ему было о ком заботиться?..

— Привет, холера, — ласково сказал он, потеревшись о ее нос.

— Ты один?.. — строго спросила она. — А почему один?.. Где Виктория?..