52 Гц

В сочетании с сюртуком, париком, бриджами, чулками и туфлями это смотрелось странно, но ему было плевать.

На улице было свежо. Они вышли из особняка, Майкл остановился на крыльце, раздумывая, в какую сторону бы податься, потом потянул Питера за собой. Тот шел, повесив голову, как в воду опущенный.

— Слушай, мне так стыдно, что я подвожу тебя…

Майкл шикнул на него:

— Цыц. Помолчи. Просто помолчи, ничего не надо объяснять.

Питер взволнованно вздохнул.

— Я хотел эту роль, правда. Мне хотелось сделать что-то… значительное.

Важное. Я хотел что-то совершить, понимаешь?..

Он тихо всхлипнул, вытер нос. Майкл взял его за плечо, привлек к себе. Они шли рядом.

— Я был так рад, что меня взяли, — гнусаво сказал Питер. — Мне так… стыдно, Господи, что я не справляюсь. Я прыгал до потолка, когда узнал, понимаешь? Это же мой шанс! Или я навсегда застряну в романтических комедиях для подростков. Я ничего не имею против жанра, но я хочу большего, понимаешь?..

— Конечно, — спокойно сказал Майкл.

— И я все время думаю — я не справлюсь.

Я не могу, я не понимаю!.. У меня просто ступор какой-то. Нам нужна химия, уже нужна, прямо сейчас, а я не могу, я не знаю… Если бы на моем месте был гей, не было бы никаких проблем, — горестно сказал он. — Я думаю, может, это нетолерантность?.. Мы же живем в современном мире! Это же глупо! Я слышал, что все люди от природы бисексуальны, так что со мной не так?.. Почему я просто этого… не могу?.. Я же все понимаю, это роль, это сценарий, это история — и я хочу ее рассказать, правда, очень хочу!. . Но я просто… как только… я смотрю на тебя, и просто — я не могу. А у нас, у нас эта сцена на маяке через пять дней, и я как только думаю, что мы будем снимать — и мне хочется просто… Я не знаю, у меня нет никакого предубеждения, отвращения, понимаешь, это работа, я люблю эту работу!.. Но я просто, я не представляю, что я должен чувствовать, думать… изображать. Я все теряю.

— Я все понимаю, — спокойно сказал Майкл. — Расслабься.

— Если б я мог, — вздохнул Питер. — По сравнению с этим сценарием — в моих прошлых работах было нечего играть, просто будь милым, и… и все.

А здесь…

— Чего ты больше всего боишься?.. С чем самая большая проблема?..

Они миновали деревенские домики, теперь брели по дороге, медленно тянущейся в холмы. Питер, сунув руки в карманы темно-синей аляски, хохлился, как птенец.

— Я не знаю, я… Я не понимаю, как, — беспомощно начал он. — С девчонками все было проще, они мне нравились, ну, и, это же девчонки, понимаешь!..