52 Гц

Ты же джентльмен из хорошей семьи, что за выражения? Где твое воспитание? Тебе нужно на деле показать мне, что мудак тут — я, а не опуститься на мой уровень.

Питер помолчал, глядя в сторону.

— Ваше мнение безосновательно, — наконец сказал он. — Сэр.

— Ты что, сейчас оправдываться передо мной будешь, говнюк малолетний? — спросил Майкл. — А давай ты мне еще сапоги поцелуешь?

Питер вспыхнул, ответил после паузы:

— Я не удивляюсь, что низость вашего положения заставляет вас видеть в каждом человеке врага или дурака.

— Что за движняк, почему без меня? — Коди, навострив уши, пересел поближе. Узнав, что они отрабатывают вхождение в роль, он азартно включился в процесс, так что Питеру на помощь, чтобы он не оставался один против двоих, пришла исполнительница роли его сестры. За ней не усидела на месте сестра Эрика, потом отец Донован вставил пару слов, и вскоре весь каст увлеченно переругивался через ряды, и в явном выигрыше были те, кто умел орать громче. Они хохотали, осыпая друг друга витиеватыми оскорблениями.

Питер, вскочив с места, с горящими глазами орал звонче всех — и матерился так изысканно и завуалированно, что казалось, автобус подпрыгивает не от выбоин на дороге, а от дружного хохота.

В какой-то момент Майкл отключился от общего веселья. Просто слушал, улыбаясь. Смотрел в окно, на подернутые моросью холмы. Что-то витало в воздухе, что-то волшебное, царапающее душу. Они все были такими разными, далекими друг от друга — но, удивительно, игралось им очень легко. Все шло гладко, каждый был на своем месте, каждый просто… работал.

Буднично, без мерцания блесток, без позы, без желания оторвать себе личный, лишний кусок внимания. Когда они снимали грим и костюмы, их нельзя было отличить от массовки. Просто одетые, просто держащиеся, смеющиеся, какие-то… простые.

Иногда Майкл думал, что ему не хватает истеричной тусовочности на площадке. Взбудораженного оптимизма, сияния, блеска. Ведь кино нужно делать, выматывая из себя все жилы, накручивая нервы на медную проволоку, и только тогда это искусство, когда ты изошел потом и кровью вместе с такими же, как и ты, и в конце дня у тебя просто нет сил, ты хочешь лечь и умереть — а завтра утром ты открываешь глаза и ждешь, что принесет тебе новый день.

Когда автобус остановился, Майкл не ждал подлянки.

Вместе со всеми он вылез на свежий воздух — и прямо перед собой, на холме, увидел серые щербатые руины старинного аббатства со стрельчатыми арками и толстыми стенами.