52 Гц

— Неважно, — сказал Майкл. — Я был мудаком. Я очень жалею.

— Я знаю, — мягко сказала она и вздохнула. — Я же знаю тебя. Могу отличить, когда ты мудак — а когда у тебя от кокса поехала крыша.

Когда он открыл глаза, уже в палате, у его койки сидел Бран и смотрел на него. Майкл зашевелился, приподнимаясь. Хотел попросить, чтобы он в этот раз обошелся без своих шуточек, но Бран опередил его, заговорил первым.

— Это все она. Она мне весь день твердила, что что-то не так. А я слышать не хотел. Она говорит — надо съездить, я чувствую, надо.

А я говорил — да он нахер пошел бы. Я бы себе не простил, понимаешь? — спросил Бран дрогнувшим голосом. — Я бы себе не простил, если б ты помер!..

Он страдальчески свел брови, неловко провел рукой по круглой башке. Майкл смущенно молчал.

— Ты только не помирай, ладно? — почти по-детски попросил Бран. — Если ты помрешь — кто у меня останется?.. Все кругом такие воспитанные, слова сказать нельзя. В морду не дашь — сразу визг. Душу не отведешь, хер на стол не положишь.

Как в зоопарке! Кругом шарики и мороженое. С ними ж нельзя по-человечески, по-простому! Надо — цивилизованно. С этикетом. Все же люди. Выть хочется от этих людей. Нахер послать некого. Если бы не она, я бы жить с этим не смог, понимаешь? — сдавленно спросил Бран.

Он отчетливо потянул носом, утер его запястьем.

— Прости, — шепотом попросил Майкл. — Я вам столько дерьма наговорил…

— Да то первый раз! — перебил Бран. — Поднимешься — и еще столько же наговоришь!

Майкл помотал головой.

Ему казалось, ему лучше будет зашить себе рот нитками и никогда в жизни его больше не раскрывать, а то у него что ни слово, то сплошной пиздец. Джеймса в тот раз, после "Оскара", с ног до головы приласкал, приехал извиниться — так лучше б не приезжал. Брану с Дакотой наговорил такого, что самому было тошно вспомнить.

— Прости, — шепотом повторил он.

— Да я прощу, — горячим шепотом пообещал Бран. — Ты только не помирай. Ты ж, гондон последний, у меня один такой. Других нет.

Ты ж знаешь, какой это ужас — последний гондон потерять?..

Майкл тихо засмеялся — нервно, невесело. Бран тоже улыбался через силу.

— Прости, — повторил Майкл. — Прости, что полез к вам. Это ваша жизнь. Ваше… все. Не мое дело. Ты все правильно сделал, — торопливо шептал он, чтобы Бран не успел перебить. — Надо было, чтоб мне кто-нибудь вмазал. Ты же знаешь меня. Я останавливаться не умею. Только гнать.

Бран прерывисто вздохнул, пересел к нему на край кровати.