52 Гц

Если на горизонте долго не было никаких машин, носком голубого кеда рисовал на земле рыбок и волны. Заметив машину, вскидывал плакат задолго до того, как она приближалась.

Одна из машин, заметив толпу на обочине, притормозила, водитель вышел узнать, что случилось. Майкл объяснил: все в порядке, это съемки, пострадавших пока нет.

— Что, значит, фильм? — улыбнулся водитель, махнул рукой в сторону Кеннета, который придерживал камеру на плече. — А о чем? Детектив какой-нибудь? Я люблю детективы.

— Нет, просто парня нужно отвезти к океану, — Майкл качнул головой в сторону Питера, который выжидательно переминался на месте.

— Могу подбросить до Викторвилля, если надо, — сказал водитель. — Там будет легче поймать машину. Я Сэм

— Так что, подбросить?

Майкл переглянулся с Кеннетом, опять посмотрел на Сэма.

— Вы не против, если мы это снимем?

— Да пожалуйста, — тот пригладил волосы, с готовностью улыбнулся. — Что, просто так?

— Да, просто так. Только оставьте свои контакты моему помощнику.

Иберо деловито записал его имя и телефон. Он вообще был страшно деловой, даже завел себе кепку с надписью «Ассистент режиссера».

— Питер! — окликнул Майкл. Тот повернулся на голос. Он всерьез решил перестать разговаривать, спасибо, хоть глаза не прятал, вжившись в свою роль. — Пару миль прокатишься с Сэмом. Так, а вы, — он повернулся к водителю, — вы могли бы сдать немного назад, чтобы мы сняли, как вы подъезжаете? Остановитесь рядом с ним, поговорите, потом провезете его немного вперед и высадите.

— Без проблем, конечно, — сказал тот, снова приглаживая волосы.

— Вы не против, если Хлоя поможет? — спросил Майкл. — Чуть-чуть. Для камеры.

Хлоя, угрожающе щелкнув замками походного чемоданчика, раскрыла его. Размяв пальчики, подступила к Сэму с кистью наизготовку. Питер терпеливо стоял на одном месте, что-то чертил носком кеда в пыли.

Майкл активно распоряжался, кто чем занят, кто как стоит, какой ракурс лучше. У него было странное чувство — он ловил себя на том, что на самом деле понятия не имеет, что ему делать, и повторял себе, что он режиссер понарошку, что это такая роль.

Никто почему-то не замечал. Бобби шнырял между ними, толкался, клянчил внимание и, казалось бы, должен был мешать всем — но никому не мешал.