52 Гц

Огромные часы с открытым механизмом занимали пространство между окнами, а на окнах появились жалюзи. Самолетик свисал с новой лампы. На полу стопками высились неразобранные книги, под самой дальней стеной лежали листы упаковочного картона — Джеймс продолжал обживаться.

Майкл смотрел ему за спину. Они делали, что могли, чтобы вдвоем обустраивать дом. Но Майкла не было там. Им не досталось этого счастья — затормозить у витрины, переглянуться, спросить друг у друга: — Хочешь?.. Хочу!.. Вместе содрать упаковку с чего-то нового, вместе собрать икеевскую табуретку, прилаживая одно к другому тот так, то эдак, вместе терять от нее шурупы и вместе их находить, и даже шутливо переругиваться в процессе.

— Я хочу жить с тобой, — тихо сказал Майкл. — Я всю жизнь хочу жить с тобой. Я лез на эту вершину, чтобы было что принести тебе. Чтобы встретить тебя и сказать: смотри, я теперь человек, у меня и имя, и деньги, и работа, которую я люблю.

— У тебя уже это есть, — так же тихо сказал Джеймс. — Я. И наш дом. Я буду тебя ждать.

— Нет. Есть еще один вариант, — сказал Майкл. — Я могу послать все это нахрен и вернуться в Лондон. К тебе.

Джеймс с сомнением покачал головой.

— Тебе есть за что бороться. Я не знаю, что для тебя будет правильным, — искренне сказал он. — Но я хочу, чтобы ты принял решение сам, не оглядываясь ни на что, ни на кого. Майкл, пожалуйста — не делай это только ради меня.

Тот резко помотал головой.

— Майкл, из всех вариантов этот — худший. Не делай этого. Не сдавайся.

— Я хочу быть с тобой.

Джеймс невольно нахмурился.

— Чтобы быть с тобой, мне нужно быть с тобой. Это просто.

— Я уже говорил — я не хочу от тебя такой жертвы!

— Послушай… — Майкл вдруг улыбнулся. — Я люблю тебя больше всего. Больше своей карьеры, больше своего призвания.

— И знаю, что буду любить всегда.

— …Но я хочу уйти. Я на самом деле хочу.

Джеймс удивленно замолчал.

— Ради себя, — сказал Майкл, улыбаясь. — Я всегда хотел играть. Делать фильмы, рассказывать людям что-то важное. Я никогда не хотел быть обезьяной из цирка. Я могу уйти в европейское кино, независимое кино. В театр, в конце концов!..

Джеймс растерянно улыбнулся в ответ.

— В мире масса занятий, кроме карьеры в Голливуде. Я мотался по континентам — а мира толком не видел. Я хочу на него посмотреть. Просто пожить.