6. Печать мастера

Поэтому с того самого мига, как стало ясно, что что-то не так, мы с подругой одновременно начали анализ ситуации и за те десять с половиной мэнов, пока шел разговор, успели набросать чуть меньше полутора десятка вариантов развития событий и к каждому разработали детальный план.

Причем поскольку Эмма все еще не отвыкла мыслить стандартными протоколами, то генератором идей выступал преимущественно я, и она дала мне это право, прекрасно зная, что у меня это получится лучше.

Я же, в свою очередь, дал ей возможность разработать под каждую свою идею соответствующий план, так что в целом и общем мы, можно сказать, отлично дополнили друг друга. Ее слабости уравновесили мои сильные стороны. Мои недостатки, напротив, позволили проявиться ее широким возможностям в части сбора и анализа информации.

Так что к тому моменту, когда на горизонте объявился Босхо, мы были готовы действовать по любому из имеющихся сценариев, но с появлением придурка Эдди возникли неучтенные факторы, поэтому планы пришлось подкорректировать.

Впрочем, уже тогда мы понимали, что, во-первых, никого из этих людей в живых оставлять нельзя, а во-вторых, что никого из нас, включая лэна Даорна, не должны были заподозрить в убийстве.

Именно поэтому, когда Босхо еще только-только начал разглагольствовать о том, какое будущее нас ждет, мы с Эммой снова разделились и распределили самые важные задачи.

Она скинула свое сознание в модуль йорка и вместе с ним отправилась искать второй ардэ, которого, как я и сказал, просто не могло не быть. Ну а мне пришлось взламывать бортовой компьютер служебного ардэ и идентификаторы патрульных. На мои же плечи легла дальнейшая забота о здоровье наставника. И мне же пришлось, проявляя чудеса ловкости, изгибать управляющее поле так, чтобы во время создания найниитовых дисков ни одна из частиц не затронула управляющие поля чипованных амбалов.

Это заняло мое внимание на долгих двадцать мэнов, пока Босхо и его громилы таскали нас по поляне, устраивали игры на раздевание, организовывали смачный натюрморт и создавали тот самый антураж, который должен был неопровержимо доказать, что мой наставник — редкостный урод и маньяк, способный годами измываться над собственным воспитанником.