6. Печать мастера

Вкупе с пониманием того, что все эти назойливые и совсем не свойственные мне чувства каким-то образом… фиг знает, каким… но совершенно точно связаны со стоящими напротив людьми. Причем даже сейчас, когда я осознал, что мысли на самом деле не мои, да и мужики пока не совершили ни одного подозрительного движения, мысли об их убийстве продолжали упорно крутиться в моей взбудораженной голове.

Я даже подумывал нарушить указания учителя и все-таки воспользоваться помощью Эммы, чтобы очистить разум от всего лишнего, но потом устыдился и задался вопросом: а что я буду делать без нее? Что я, не мужик? Сам не справлюсь? Не каждый же раз просить ее меня угомонить, если какой-то урод надумает поколебать мое душевное спокойствие?

Хрен вам в грызло, а не паника.

Выстою. Справлюсь. Сдохну, но с места не сойду!

Хотя стоило признать, что без помощи Эммы это оказалось непросто сделать. Тем не менее панике и жажде убийства я все-таки не поддался. Назад не отступил. Боевую стойку не принял, хотя сделать это хотелось неимоверно.

Собственно, я попросту запретил себе двигаться и даже глаза прикрыл в надежде, что хотя бы так назойливые мысли станут чуточку меньше меня одолевать.

Впрочем, совсем уж безучастным я не остался, иначе вряд ли мне удалось бы в одиночку выдержать такое мощное давление. Поэтому ради успокоения совести… исключительно на крайний случай и сугубо потому, что мне были прекрасно известны параметры следящих за мной приборов… я все-таки счел возможным выпустить наружу тончайшие найниитовые нити и тихо-тихо, незаметно, очень осторожно опутал ими головы стоящих напротив мужчин.

Так, чтобы у каждого над нужной точкой появилась тонкая и пока еще невидимая найниитовая игла, которую можно было вонзить туда до самого основания.

И вот когда я увидел, что полностью контролирую ситуацию… когда напомнил себе, что человеческая мысль… вернее, конкретно моя мысль и мой приказ будет всяко быстрее, чем движение любого из мастеров… когда в моей душе не осталось ни единого сомнения, что я смогу в любой момент остановить всех троих, что бы они при этом ни задумали…

Вот тогда я наконец-то ощутил, как отпускает меня невесть откуда взявшееся напряжение.

И как уходит навеянный кем-то или же чем-то страх, который плавно вытеснился непоколебимой уверенностью, что конкретно здесь и сейчас мне ничего не грозит.

— Очень необычно, — задумчиво обронил седовласый, когда я освобожденно вздохнул и позволил себе расслабиться.