6 Секретов мисс Недотроги (СИ)

Даже если прыгну, мне не хватит времени и умения взять под управление целое облако мелких обломков. Да и уходить в прыжок по первому желанию еще не умею.

Я смотрела в лицо приближающейся смерти и понимала — все. Закончилось мое путешествие.

Отпрыгивать тоже не имеет смысла — меня размажет ударом в спину.

Что ж… Так тому и быть. Я встречу свою погибель стоя, не отворачиваясь, не крича и не плача. Хотелось бы улыбнуться, но мышцы щек лишь слабо подергивались, отказываясь подчиняться.

Смешно. Я умру от рук собрата, несчастного, больного парня.

Который просто защищает себя. Проща…

Моей реакции не хватало, зато успел Диего. Огромная фигура с тигриной грацией прыгнула вперед, увеличиваясь в размере прямо на ходу. Давалось это непросто — оборотень почему-то проявлялся с трудом, словно преодолевая толщу воды.

Командир закрыл меня, протянув трансформированную мощную руку прямо перед эпицентром мясорубки. И она налетела на него.

Секунды застыли, еле проворачивая вперед временной ход. Вот кончиков пальцев касаются первые крутящиеся осколки.

В стороны летят алые брызги крови и ошметки мяса. По миллиметру телекинез нарезает руку Диего, съедает живую плоть, превращая ее в ничто.

Оборотень останавливает мясорубку собой — она жрет его, давясь и понемногу замедляя свой ход, роняя сбившиеся осколки на пол. И скорее всего до меня уже не дойдет, захлебнувшись Диего. Его телом.

На лицо мне падают теплые капли. Это слезы, а может быть кровь из пальцев командира, тех, которых уже нет.

Хочется упасть без сознания и не видеть происходящего.

От боли оборотень хрипит. Что-то внутри меня рвется. Эти звуки совсем не правильные, не его.

Я помню его хмыканье, когда мы встретились впервые, и он изумленно изучал мои узлы с вещами. Я качалась под их весом, но упрямо тащила по коридору. Не знаю, что он тогда подумал. Но мне кажется, я его всегда смешила.

Когда вздрагивала, пугаясь шума ночных клубов. Когда прятала взгляд, чтобы он не узнал во мне сбежавшую в окно девушку.

Даже мои неумелые поцелуи вызывали у него тщательно скрываемую довольную, этакую очень мужскую усмешку.

Он все на свете воспринимал как причину счастливо улыбнуться и в удовольствие посмеяться.

И ухмылялся встречая опасность, в глаза врагам.

А сейчас я не вижу его лица… Исчезает, растворяясь в ошметках, его рука до локтя.

Та, что гладила меня, подрагивая от нежности. Она никогда больше не коснется моего бедра, не проведет пальцами по скуле.

Исчезает мой командир.