- Не смеши. - Целитель откинулся на спинку стула. - Я только сказал, что ты задумчив.
- Видимость обманывает, Колотун. Мне больше не интересно думать. Ни о чем.
- Отлично. Хорошее состояние ума.
Дюкер продолжал смотреть на пламя, следить за черными воронами и их полетом в трубу. - Для вас - не особенно хорошее. Вам нужно думать об ассасинах.
Колотун фыркнул: - Ассасины. Дергунчик уже обговаривает, где зарыть долбашки. Дюжину. Дымка ищет штабы Гильдии, а Хватка и Жемчуг работают с советником Колем, чтобы определить источники финансирования контракта.
Дай нам неделю - и проблема перестанет быть таковой. Навсегда.
Дюкер криво усмехнулся - Не лезьте к малазанским морпехам, даже если они в отставке.
- Не пора бы уже всем это понять?
- Люди глупы, Колотун.
Целитель моргнул. - Не все.
- Верно. Но Худ ждет всех - глупых, умных, хитрых, тупых. Ждет с одной и той же понимающей улыбкой.
- Не удивляюсь, что ты сжег книгу.
- Да.
- Итак, если ты больше не пишешь историю… что ты делаешь?
- Делаю? Да ничего.
- Ну, об этом деле я теперь знаю всё. Даже не думай возражать. Да, я иногда кого-то исцеляю. Но прежде я был солдатом. Теперь я не солдат. Теперь я сижу и жирею, и мой жир насквозь пропитан кислой желчью цинизма. Я растерял всех друзей, Дюкер. Как и ты. Распугал всех, и ради чего? Будь я трижды проклят если знаю. Ничего не знаю и не понимаю вообще.
- Значит, это встреча собратьев по уму. Но, Колотун, мне кажется - ты снова на войне. И враг, как всегда, опасен и неумолим.
- Гильдия? Подозреваю, ты прав. Но это же не надолго? Не нравится мне быть отставником. Словно ты публично отказался от собственной ценности, какой бы она ни была. Чем дальше, тем яснее ты понимаешь, что ценности в тебе было много меньше, чем раньше мнилось. От этого еще хуже.
Дюкер опустил кружку, встал. - Верховный Алхимик пригласил меня на обед. Завтра. Лучше пойти поспать. Береги спину, целитель. Иногда брат тянет, а сестры нигде не видно.
Колотун молча кивнул и принял на себя бремя пристального взгляда в огонь.
Дюкер вышел.
Историк вышел из прогретого помещения и попал под сквозняки. Он пересекал слои воздуха просто холодного и ледяного. Чем ближе к комнате, тем холоднее.
Где-то над жалким храмом в пасти дымохода плясали вороны - искорки. Их было почти не видно во тьме. Каждая несла слово, но молчала. Они были слишком заняты, они наслаждались экстазом яркого, ослепительного огня. А потом гасли.
