Пошлю я бедствия на род твой, на дочерей твоих. Ослеплю я рассудок их Неведомой Тьмой. Рассею я их, смущенных, по мирам незнаемым, и не будет милости в сердцах их, ибо облако темноты разделит их с Тысячью Богов.
Таков был гнев Аномандера, и хотя он стоял один, Тьма против Света, сладость грела ладонь руки его, сладость лицемерного касания Леди Зависти. Свет против Тьмы, Тьма против Света - два мужа, ставшие орудиями двух сестер, дщерей Драконнуса.
И было решено между ними, что Аномандер вновь отправится в путь, дабы выследить злого тирана Драконнуса.
Чтобы уничтожить проклятый его меч, мерзость в глазах Тысячи Богов. Оссерик же, решено было, отыщет Сестру Злобу, дабы учинить праведное отмщение.
Услышав клятву, Аномандером сказанную, постиг Оссерик корни ярости, ее породившей, и в молчании поклялся дать ответ свой в должное время. Сражаться, противостоять, оспаривать каждую пядь земли, каждый клок небес, каждую струю чистой воды. Но дела подобные стоит предать спокойной земле, дабы семя пробудилось к жизни.
Раздор Драконнуса остался между ними, как и судьба Злобы. Дети Тиам не взывали к отмщению! Кровь была на лицах слишком многих Элайнтов, и потому Аномандер и Оссерик возложили на себя роковую охоту.
Знай Элайнты все, что произойдет от этого, они лишили бы бурного дыхания своего и Аномандера, и Оссерика. Но судьбы были им неведомы, и потому рыдали Тысяча Богов…”
Потирая глаза, Верховный Алхимик Барук откинулся в кресле. Первая версия, как подозревал он, вовсе не была такой вот грудой манерной чепухи.
Смутные, но перегруженные фразы принадлежат промежуточному веку, когда историки пытались заменить простое свидетельство очевидцев описываемых вещей пышным стилем компилятора. Результат причиняет головную боль.
Он никогда не слышал о Тысяче Богов; этот пантеон можно обнаружить только в компендиуме Диллат “Тьма и Свет”. Барук подозревал, что Диллат попросту выдумала его, что вызывает вопрос: сколько еще выдумок содержится в книге?"
"Снова склонившись над чтением, он подкрутил фитилек лампы и принялся прокручивать свиток, пока внимание его не привлек другой отрывок.
“И была в тот день война между драконами. Перворожденные все, кроме одной, склонили шеи, подчинившись сделке К’рула. Их дети, лишаемые всего, что надеялись унаследовать, в великой спешке прянули с башен в небо; но, кроме отрицания выбора Перворожденных, мало что объединяло их. Возникли фракции, и багряный дождь полился с небес всех миров. Челюсти смыкались на шеях; когти рвали подбрюшья.
