Потерял капитал, сбережения и даже последней рубашки лишился (по вине стаи ворон - недаром они с хитрым видом сидели рядком на бельевой веревке!)
Наступает время, когда человеку нужно побороть амбиции, урезать их, думать не о возможном, но о легко достижимом. И, чем старей, изношенней человек, тем более смутными становятся понятия о “легко достижимом”. Существует ли нижний предел усилий? Сколь мало нам нужно для жизни?
Теперь он живет в хижине на самом краю Равнины, с видом на южные пустоши, по которым ленивыми пыльными дьяволами улетели мечты, скрылись за холмами, долами и так далее.
Его компания - двухлапый пес, такой беспомощный, что приходится класть ему в рот крыс, которых он вроде бы должен убивать и пожирать. Он заботится о трех грядках с корнеплодами, каждая едва ли три шага в длину. На одной грядке показался красный грибок, на второй пируют земляные личинки; на средней полно и того и другого.
Той ужасной ночью, ночью бесконечного грома, незримых молний и неподвижного ветра, Грисп Фалонт сидел на заднем крыльце и качался в скрипучем кресле - в руке кувшин кактусовки, за щекой жвачка ржавого листа, за второй щекой комок дурханга.
Свободную руку он засунул под тунику, как и положено мужчине, компанию которому составляет лишь двухлапый пес - да и шавка не обращает на него внимания. Если хорошенько подумать, это облегчение: последние ночи пес неотрывно смотрел на него такими странными, голодными глазами…
Грисп приладил кувшин на сгиб локтя, чтобы удобнее пить вонючее содержимое.
Старые гадробийки изготовляют его особо мерзким способом, в рецепт входят жеваные с колючками кактусы, девичья моча, бычий навоз и так далее, но вот когда в горле…
Тут Скакун напрягся (насколько может пес, у которого осталось две лапы), растопорщил уши, вроде бы раздулся - нет, это в нем кактусовка говорит - поднял на загривке шерсть, крысиный узловатый хвост отчаянно прижался между неровных ляжек - о боги, Скакун визжит и ползет, мочась на ходу, прячется под крыльцо - поглядите, как быстро ковыляет проклятая тварь! А ведь всего две лапы!
Наверное, виновата буря…
Подняв глаза, Грисп увидел, что к нему летят странные, зловещие огни.
Парами, поднимаясь и опускаясь, снова и снова. Сколько их? И не сосчитать. Когда-то, давно, он мог считать до двадцати, но в кактусовке вот что плохо: мозги выпадают, их легко ногами растоптать. Кажется, способность считать и вычитать уже выпала…
Шаровые молнии! Прямо на него!
Грисп закричал. Или, скорее, попытался.
