Вы хотели, чтобы они вошли внутрь, чтобы были в одном месте. Чтобы раздавить одним ударом.
Она едва поглядела на него, подняв бровь, и тут же отвернулась, уйдя в дом.
Торвальд сделал движение идти следом, однако Раллик удержал его. - Кузен, - сказал он тихо, - Она была главой Гильдии Ассасинов. Думал, она похожа на нас? Думал, она даст медный грош за твою и мою жизнь?
Торвальд поглядел на Раллика. - И кто тут дурак, кузен? Нет, ты прав насчет меня со Скорчем и Леффом - и проклятых беглых сегуле во дворе. Ей до нас нет дела.
Но ты, Раллик - тут совсем другое. Ослеп, что ли? Едва она вышла, глаза отыскали тебя, она расслабилась и пошла лично убедиться, что ты не ранен.
- Ты что, шутишь?
- Как ты можешь быть таким тупым?
В этот момент распахнулись ворота. Внутрь ввалились две окровавленные фигуры.
- На нас напали! - яростно заорал Скорч.
- Мы убили всех, - добавил, дико озираясь, Лефф, - но могут придти еще!
Торвальд заметил, что кузен готов улыбнуться, и привлек его внимание: - У меня в конторке есть вино.
Можно посидеть, расслабиться, и я расскажу тебе кое-что про Скорча и Леффа…
- Не в такую ночь. Тор, ты что, оглох?
Торальд сморщился и похлопал себя по уху. Потом по второму. - Извини, вода в уши попала. Даже ты говоришь как с ведром на голове.
Хлопки помогли (по крайней мере, одному уху), и он расслышал то, что уже слышали остальные.
Вопли по всему городу. Грохот рушащихся домов. Отдающийся эхом вой. Он вспомнил, что видел в небе огненные шары, и поднял глаза.
Нет звезд - небо заполнено дымом, жирные клубы подсвечены огнями пожаров.
- Боги подлые!
***
Харлло мчался вниз по дороге. Колени его были поцарапаны и глубоко изрезаны камнями осыпи, по лодыжкам текла кровь. Швы одежды натерли кожу, мышцы словно пылали. А Веназ был уже так близко, что он слышал тяжелое пыхтение - но Веназ старше, у него ноги длиннее, так что все кончится быстро, пускай преследователь и утомлен.
Зайти так далеко… казалось, все уже кончилось… Но Харлло не хотел плакать.
Не хотел умолять о пощаде. Веназ намерен забить его до смерти. Вполне очевидно. Здесь нет готового заступиться Бейниска, нет законов лагеря. Харлло перестал быть кротом, и теперь от него никому нет пользы.
Люди вроде него, даже взрослые, умирают всегда. Умирают оттого, что их не замечают, оттого, что всем плевать на них. Он часто ходил по улицам Даруджистана и видел многое, успев понять: единственное, что отличает его от валяющихся в канавах тел, это семья.
