Будет много вопросов, и мое присутствие все только осложнит.
- Хорошо. - Несмотря на все усилия, голос прозвучал удовлетворенно. - Но приходи утром. Все знают, где “Феникс”, лишь спроси.
- Разумеется. - Она встала с края койки. - Лучше поймать Баратола, пока не сбежал без меня.
- Наверное, уже сумрак.
- Наверное. Да будет с тобой удача Госпожи.
- Спасибо, - ответил он рассеянно.
Проталкиваясь мимо треклятого мула, Сциллара внушала себе, что тревога напрасна. Он нашел удовлетворение в ее объятиях, потому что больше никого нет.
Любовь ни при чем. Это слово не упоминается. Оно не прозвучало ни разу в тягучие, сонные моменты после соития. Всего лишь взаимное ублажение. Комфорт, удобство.
Но… теперь все изменится. Встреча с друзьями заманит Резака в старый мир, в котором у него было свое место. Ему и так будет трудно вписаться, а появление рядом разжиревшей, вцепившейся в курительную трубку бывшей шлюхи …
“Он изменил меня”, - подумала она вдруг и замерла на трапе. Она словно впитала эссенцию его неуверенности, недоверчивости.
Она уже не ощущает себя наглой и самодостаточной. Больше не усмехается, больше не защищена броней от клятого мира. А в дюжине шагов до самого большого из виденных ею городов не место подобным слабостям.
Ну, присутствие рядом здоровяка Баратола поможет. На время.
На палубе она оказалась в сердцевине назревающей бури. Бхок’аралы облепили фальшборт, метались от кормы к носу; у другого борта стояли сборщик пошлин и пятеро стражников, уже приготовивших длинные палки.
Баратол и Чаур как раз вылезли из трюма. Кузнец начал расшвыривать с дороги вопящих и плюющихся обезьян.
Она хорошо понимала, что ему хочется предотвратить эскалацию конфликта. Злоба не была самой терпеливой из встречавшихся Сциларе женщин. Одно резкое слово - и драконий гнев испепелит набережную и половину города. Все из-за недоразумения с причальным сбором.
“Вот вам и тихое появление”.
Сциллара рванулась вперед, отталкивая бхок’аралов и вынимая кошелек.
***
Удар в висок заставил его перекатиться, просыпаясь.
Ножи словно сами скользнули в ладони, лезвия заскрежетали по грязным плитам пола. Ударившись о стену, он заморгал в полутьме.
Над ним кто-то стоял. Обрывки черной одежды и железные обручи, тусклый блеск поломанных ребер, выступающих из-под рваной зеленой кожи. Лицо затенено, видны лишь провалы глаз и паст с торчащими клыками.
Раллик Ном изучал привидение, ощущая полную бесполезность ножей в руках. Висок все еще болел.
