За спиной Сирдомин слышал шаги еще большего количества людей, ропот согласных молитв, тихое пение, словно на гребне волны несшее его к кургану.
Дойдя до его неровного края, он встал чуть в стороне от суеты главного подхода и опустился на колени перед капищем, опустив голову и закрыв глаза.
Он слышал, как кто-то ходит мимо, слышал тихое дыхание - и ничего больше.
Сирдомин молился безмолвно. Одна и та же молитва, каждый раз, каждый день.
“Искупитель, я не прошу благословения. Мне никогда не получить искупления, ни от тебя, ни от себя самого, ни от кого иного.
Искупитель, я не приношу даров к твоему кургану. Я приношу лишь себя. Поклонники и паломники не желают слышать о твоем одиночестве. Они куют доспехи против человеческого, чтобы сделать тебя богом. Но когда-то ты был смертной душой. Потому я приношу лишь один дар - свое общество. Жалкая компания, понимаю. Но это все, что у меня есть, все, что могу отдать.
Искупитель, благослови пилигримов вокруг меня.
Благослови их миром в нуждах повседневных”.
Открыв глаза, он медленно встал на ноги.
Сзади раздался женский голос: - Пленник Ночи.
Вздрогнув, он не решился поднять глаз. - Я не наделен таким титулом.
В голосе послышалась какая-то насмешка: - Тогда Сирдомин. Мы часто говорим о тебе по ночам, вокруг костров.
- Я не бегу вашей злобы. Если однажды меня убьют - быть по сему.
Всякое веселье попало из женского голоса, ставшего хриплым: - Мы говорим о тебе не со злобой. Благослови Искупитель!
Он озадаченно поднял глаза и удивился, увидев лицо юное, довольно пухлое (голос казался ему старческим, почти дребезжащим).
Черные коротко обрезанные волосы блестели над плечами. Широко раскрытые глаза были темными, морщинки в уголках образовались не по возрасту рано. Домотканый шерстяной халат без пояса распахнулся, показывая льняную блузку с глубоким вырезом - он мог видеть и грудь, и выпирающий животик. Судя по размеру груди, она не была беременной - просто еще не избавилась от детской округлости.
Она встретила его взгляд стыдливой улыбкой, снова удивив. - Мы зовем тебя Пленником Ночи из уважения. Мы рассказываем о тебе всем приходящим. Благодаря этому тут нет краж, насилия и прочих бесчинств. Искупитель избрал тебя хранить детей своих.
- Неправда.
- Может быть.
- Я слышал, что паломники не испытывают бед у Великого Кургана.
- Теперь ты узнал, почему.
Сирдомин онемел. Он не понимал, что можно сказать на подобное. Это безумие. Это… несправедливо.
