Оба уставились на меня так, будто я сообщила им, что весь урожай картошки потоптали злобные демоны.
– Что?!"
"Александр побледнел, в его глазах появилось выражение, не предвещавшее ничего хорошего, и он выругался сквозь зубы так, что самые опытные и подкованные портовые грузчики, которые, как известно, с помощью ненормативной лексики не ругаются, а разговаривают, выстроились бы к нему в очередь за консультацией. Виктор смотрел на князя с открытым ртом, явно не ожидая от того столь изощренных знаний родного языка.
– Мне тоже это не понравилось, – прокомментировала я его тираду.
– Кто в тебя стрелял? – глухо спросил князь.
– Знаешь, он не представился, а на стреле не было именного вензеля. – Злобная язвительность просто лезла из меня.
Я снова накинула куртку и села на бревно, чтобы немного унять дрожь во всем теле. Вот довел-то! И ведь даже не спросил, как я себя чувствую! Может, я умираю от потери крови.
– Виктор, принеси воды и аптечку, – приказал Кашей, в два шага преодолевая разделяющее нас расстояние.
– Алена, снимай куртку.
– И не подумаю! – фыркнула я, отворачиваясь.
– Раздевайся.
– А стриптиз не станцевать?
Да что он себе позволяет вообще!
– Хватит препираться. Сейчас меня мало интересуют твои прелести. Даже невинная рана от стрелы может быть опасна.
– Уж кто бы говорил, – язвительно проворчала я.
– Кстати, я тогда тебе доверился, хотя причин для этого у меня было гораздо меньше, – напомнил Кащей, присаживаясь напротив меня на корточки. – И потом, не учись у меня плохому.
– А чему у тебя хорошему можно научиться?
Я искоса посмотрела на него и все-таки выпростала руку из-под куртки, понимая, что сама не справлюсь. Вот, полюбуйся. И ко всему прочему, по чьей вине я пострадала? По его. Вот пусть теперь и ухаживает за мной. Я даже решила не сопротивляться, но физиономию состроила самую мученическую.
– Вернусь – головы всем снесу! Идиоты! – прошипел князь, осматривая мою руку.
– Ты уверен, что это правильный диагноз? – засомневалась я.
Он глянул на меня, но ничего не ответил.
В опустившейся темноте, разгоняемой только отблесками костра, его лицо показалось мне особенно бледным, будто не меня, а его ранили. Он обернулся на звук шагов советника.
– Здесь все гораздо серьезней, чем я думал, – сказал он Виктору. – Я не умею вытаскивать наконечники.
– Отойди, я посмотрю, – деловито склонился Виктор ко мне и принялся ощупывать мое предплечье.
– Больно, между прочим, – охнула я.
– А тебе никто не обещал приятных ощущений.
