Попытки с десятой мне все-таки удалось снова проникнуть в голову огнедышащего монстра, и я цепко ухватилась своим сознанием за его мозг.
Тварь на мгновение замерла, не понимая, что происходит внутри ее черепа, и прислушивалась к необычным ощущениям. Ощущения ей, похоже, не понравились, но мне хватило этого мизерного мгновения, чтобы прочно врасти в сущность монстра. Василиск снова дернулся и закрутил головой, разбрызгивая пламя сплошной струей, но избавиться от меня уже не мог. Я медленно, как садист на живодерне, снимала с его мозга слой за слоем сначала инстинкты, затем чувства, потом рефлексы, пока не добралась до конечной цели – малюсенького, размером с пшеничное зернышко, сознания, и коснулась его своим.
Меня обожгло раскаленной лавой, но я сильнее обхватила этот ничтожный и смертоносный сгусток, от которого тянулась тонкая, еле заметная ниточка к его истинному хозяину. Здесь мне пришлось частично разделить сознание, чтобы управлять еще и своим физическим телом.
Перед моим настоящим человеческим взором открылась все та же картина кипящего вовсю боя, но я уже не обращала на сражающихся никакого внимания, медленно, но неуклонно приближаясь к василиску.
Мне показалось, что кто-то выкрикнул мое имя, но это уже не имело значения. Для меня существовал только василиск, его сознание, его хозяйка.
Щит невидимой стеной двигался впереди меня, но огненные вспышки, вылетающие из пасти страшной бестии, становились все слабее и слабее с каждым моим шагом. Я удерживала наши сознания вместе, пытаясь силой воли подавить агрессивность и ярость этой живой огненной машины.
Василиск в упор смотрел на меня своими ромбовидными зрачками, а я давила на него и неумолимо приближалась, стараясь даже не дать ему заподозрить, что я – его смерть.
Я сделала медленный взмах рукой, чтобы не нарушить столь непрочную связь двух сознаний, и тут же почувствовала, что все защитные щиты упали. Я осталась один на один со смертью. И не только своей.
Василиск вплотную подпустил меня и покорно склонил голову.
Огненная атака прекратилась, из его ноздрей теперь вырывался только зловонный черный дым, обугливающий и без того уже черную и бесплодную землю. Я приказала себе не чувствовать этого смертоносного запаха.
Мне показалось, что звуки сражения стихли и все напряженно следят за нашим страшным поединком. Я протянула руку и коснулась уродливой головы, услужливо подставленной под мою ладонь, и ощутила омерзительный холод.
