Я застонала, пытаясь сделать хоть один нормальный вдох, но живительный воздух предательски застревал где-то на полпути к легким. Как же дышать хочется…
Холодный мокрый ветер ударил в лицо, Виктор пытался расстегнуть мне ворот. В обычном состоянии я бы точно его загрызла за такую фамильярность, но сейчас мне было абсолютно все равно, как креветке в кипящей кастрюле. И почему я сознание не теряю, интересно? Мне все-таки удалось протолкнуть внутрь себя небольшую порцию воздуха.
– Я за магистром, – крикнул Елисей, убегая наверх со скоростью пьяного альбатроса.
– Алена! – снова воззвал ко мне советник, совершенно не представляя, что со мной делать дальше. – Ну прости нас, идиотов! Только не умирай!
Слышать такое было забавно. Если бы мне не было так мерзко! Я даже пошевелиться толком не могла.
На улице сквозь шум дождя послышался стук копыт, а сверху по лестнице топот ног.
– Вам что – жарко, все окна пооткрывали? – снимая мокрый плащ, спросил Кащей, но тут его взору предстала во всем своем великолепии картина маслом, точнее вином – «Допились».
Опрокинутые кресла и осколки разбитого бокала добавляли красочности и живописности.
– Что тут произошло?! Алена, что с тобой?!
– Ей плохо, – выдавил из себя Виктор, стараясь не встречаться с князем глазами, а еще больше – вообще не дышать в его сторону.
– Это я вижу, – прорычал князь, отбирая меня у советника.
Наверное, этого не следовало делать, потому что сознание тут же определилось с выбором, и явно не в мою пользу.
Ну и не надо, пусть мужчины сами разбираются.
В до боли знакомое тело мое сознание возвращалось не то чтобы с трудом, а как-то вяло и неохотно, ему было лень. Ощущение не из приятных, если честно. Я постаралась ускорить процесс воссоединения двух моих законных половинок и пошевелилась.
– Алена, ты меня слышишь? – откуда-то издалека донесся голос князя.
Слышу вроде, а толку-то? Как же мне плохо… Такое впечатление, что по мне скакали бешеные зайцы. Все мое несчастное тельце болело, в желудке поселился злобный ежик, которому геморрой покоя не дает, а на груди лежал верстовой камень, намертво вросший в грудную клетку.
Про голову я вообще молчу, лучше бы ее не было.
Я с трудом разлепила веки, и по глазам резанул яркий свет. Я непроизвольно зажмурилась. Изверги! Давайте теперь еще пытки световые устроим.
– Магистр, она приходит в себя.
– Вот и хорошо, – услышала я голос Учителя. – Вот угораздило-то.
