Извини, я постараюсь больше не быть истеричкой без уважительной причины.
Я осмелилась наконец поднять на него глаза.
– Ну что, будем мириться? – улыбаясь, спросил он.
– Давай.
Я представила, как мы переплетаем мизинцы и хором произносим известную всем с детства мирилку. Мне стало смешно. Александр тоже, видимо, себе это представил, потому что расплылся в ответной улыбке, но вдруг неожиданно обнял и прижал к себе.
– Ни у кого нет такого замечательного и ненормального друга, как у меня, – тихо сказал он.
– И я ни на кого его не променяю. Пусть твоя вредность и язвительность родились раньше, чем ты сама, но это не мешает тебе быть той, кто ты есть.
– Спасибо, – прошептала я, утыкаясь носом в его грудь. Эти слова значили для меня сейчас гораздо больше, чем признание в любви. Да и черт с ней, с любовью, обойдусь.
ГЛАВА 25
Утро было поистине летним и сказочным. Солнышко служило ярким укором для сидящих в душных комнатах, и я в очень даже неплохом настроении спустилась вниз, рассчитывая поживиться чем-нибудь сладеньким.
В последнее время у меня вообще появилась страсть ко всяким хлебобулочным изделиям, и чем больше в них сахара, тем лучше. Говорят, что сахар для мозга полезен, только, видимо, мой (мозг, в смысле) об этом даже не догадывается, потому что никаких улучшений с его стороны пока даже не намечается. Может, я мало булок и пирожных ем? Александр даже как-то подозрительно стал на меня коситься, когда я появлялась с очередным куском торта или кекса в руках.
– Куда в тебя столько влезает? – удивлялся он. – Они же калорийные.
– Ну и что? – искренне не понимала я. – Зато вкусные. Не все же змеями питаться.
– А главное, она не толстеет, – с нескрываемой завистью вздыхала Василиса. Она-то как раз набирала вес буквально от одного запаха выпечки.
– Вот это и настораживает, – не оставался в долгу советник. – Куда все девается?
– Идет на улучшение мозговой деятельности, – поддержал меня Елисей.
– У кого?! – опешил Виктор. – У нее?! Не смеши меня.
Там нужна капитальная революция с полной сменой правительства, сахаром уже ничего не задобришь.
– Но-но! – возмущалась я, приканчивая пятый по счету эклер, и это сразу после обеда. – Мой мозг уникален по своей природе, и попрошу его не обижать, а то он выдаст вам сейчас парочку гениальных идей, потом опять жаловаться будете.
Вскоре на меня махнули рукой и перестали обращать внимание.
Прошел уже почти месяц нашего пребывания в Бемирании.
