Неужели он любит меня? Такую бестолковую и вредную? Со всеми моими наворотами и прибабахами? Боже мой, неужели это правда? А ведь правда, я чувствую. И уже ничего не могу с собой сделать. Я без него умру.
– А как же та красавица, с которой ты сегодня весь день ворковал? – Меня еще не отпускало чувство нереальности.
– Карина? – Александр улыбнулся и чмокнул меня в нос. – Глупая, она жена министра сельского хозяйства Бемирании и разбирается во многих вопросах чуть ли не лучше своего мужа. Я обсуждал с ней улучшение племенной линии в овцеводстве.
Я почувствовала себя ужасно глупо. К баранам приревновала.
– Алена, ну скажи уже «да», – раздался сбоку нетерпеливый Сенькин голос.
– Исчезни! – рявкнули мы на него оба, и кот поспешно ретировался под кровать, бубня что-то про чокнутых придурков, которым мозги вправить некому."
"Мы снова повернулись друг к другу. Александр немного ослабил хватку, выпуская меня на относительную свободу, но мы тут же чуть не навернулись, поскользнувшись на мокром полу. Вот всегда со мной так! Кому еще может признаться в любви в полуразрушенной комнате промокший до нитки Кашей Бессмертный, стоя чуть ли не по колено в воде? Ага, никому.
И то, что весь этот кавардак дело моих рук, кажется, никого совершенно не смущает.
Сейчас для меня существовали только его глаза, такие выразительные и ласковые. В них было столько нежности и любви… Что же он со мной делает, изверг?
– Я люблю тебя, – нежно гладя меня по мокрым волосам, прошептал князь. – Ты выйдешь за меня замуж?
Такой психической атаки я выдержать уже не смогла.
– Да! – сдавленно пискнула я и зажмурилась, не в силах справиться с обрушившимся на меня счастьем. – Только крестиком вышивать…
Последние слова договорить мне не дали – выдвигать условия и целоваться одновременно оказалось не под силу даже мне. Мои руки, уже не спрашивая хозяйского согласия, обхватили его за шею. Единственное, что я поняла, – мои условия несколько устарели, крестиком вышивать мне все-таки придется научиться. Если только он сильно попросит.
Очень сильно попросит.
Когда я открыла глаза, то была безмерно удивлена, что земля осталась внизу, а небо – наверху, как им и положено быть. Мне казалось, что все уже давно перемешалось, и кроме нас нет больше ничего.
Я снова посмотрела в его глаза… И зачем я это сделала? Они были такие… В общем, все! Мне точно хана! У нас теперь одно психическое заболевание на двоих. Но это уже радует, есть хоть на кого свалить весь груз ответственности по крайней мере.
