Причем значительно.
Елисей спрыгнул с коня и повел обоих к пруду. Рыжие морды жадно припали к гладкой поверхности, пуская разбегающиеся по воде круги, и долго пили.
– И сколько ты за них выложил? – полюбопытствовала я.
– Э-э-э… Ну-у-у… – гнусаво замямлил королевич. – В общем, нисколько.
– То есть? – опешила я. – Вы что, их украли?
– Не совсем, – встрял в разговор Сенька. – Мы их взяли взаймы. Обратно пойдем – вернем.
– И кто ж вам такой добрый в деревне попался, что согласился лошадками задарма снабдить?
– Никто.
Мы ж не спрашивали. Подходим к постоялому двору, он самый крайний к лесу оказался, – пустился кот в объяснения. – А там эти две стоят, уже оседланные. И никого рядом. Мы хотели спросить разрешения на временное пользование, так не у кого, а у нас времени в обрез, сама понимаешь. Вот и пришлось так прихватить.
Я застонала и схватилась за голову. Это же кража в особо крупных размерах, за нее одним штрафом не всегда отделаешься, а у нас и денег-то почти совсем нет.
Не хватало еще, чтобы нас за конокрадство, как цыган, в острог посадили. Но с лошадками расставаться хотелось еще меньше.
– Сматываемся отсюда, да побыстрее, – скомандовала я. – Не дай бог, кто спохватится и по следам догонит.
Королевич и Сенька не заставили себя дважды упрашивать. Они наконец осознали, какие последствия нас ожидают в случае поимки с поличным.
Мы похватали свои нехитрые пожитки, затушили тлеющие угли и вскочили в седла.
Лошади оказались отдохнувшими и шли легким галопом.
Вчерашний пасмурный день приказал долго жить, и теперь нас приветствовало солнышко, ласково припекая в правый бок, как бы извиняясь за долгое отсутствие. Ехать верхом было не в меру приятнее, чем топать на своих двоих, и мое настроение постепенно улучшилось сначала до нормального, а потом я и вовсе начала насвистывать себе под нос какую-то веселую песенку. Сенька вцепился в седло впереди меня и не разделял охватившего меня веселья.
Ему было неудобно. Кошки вообще не приучены ездить на лошадях, но у нас не было выбора, не заставлять же его бежать рядом."
"Единственное, что омрачало нашу прогулку, – голодные желудки. Конечно, варить опять кашу я не собиралась, чтобы окончательно не отравить в первую очередь королевича Елисея, но парочку бутербродов я бы с удовольствием слямзила.
Ближе к вечеру следующего дня мое терпение стало подходить к концу.
