Ветер свистел в ушах, нас постоянно качало из стороны в сторону, равновесие сохранялось из последних сил. Королевич вцепился в меня как голодный клещ в худую собаку, и боялся даже пошевелиться.
Я осмелилась посмотреть вниз. Сплошной зеленый ковер, испещренный желтыми нитями дорог и многоцветными пятнами селений, казался слишком далеким и уже недосягаемым. Что же я делаю-то? Меня можно и не брать в расчет, но ведь сзади сидит наследник престола нашего государства, притом единственный! И если мы свалимся, то от нас останется только мокрое место, и скорее всего, одно на двоих.
Где была моя голова, когда я поддалась на эту провокацию? Их королевские величества будут глубоко неправы, если после нашего первого и единственного полета не попинают мои бренные останки, вымещая злобу всей человеческой глупости сразу. Я бы обязательно попинала и приходила бы это делать каждый второй базарный день месяца, чтоб мне на том свете неповадно было. И я еще сильнее вцепилась в метлу.
Под нами промелькнула высокая стена замка.
Пора снижаться и прятаться, пока нас не заметили. Я попыталась рулить, но метла не слушалась. Меня охватила паника. В книге не было ничего написано, как управлять этим чертовым аппаратом в воздухе! И про посадку ни слова. (Или я невнимательно читала?!) Какая же я балда! Я попробовала импровизировать, подбирая похожие по смыслу слова: «стоять», «вниз», «земля, привет», и прочее, прочее, прочее… Метла мстительно не реагировала. Теперь мы точно разобьемся!
– Снижайся! – крикнул мне в ухо королевич, еще не догадываясь об уготованной для нас в скором времени участи.
– Не получается! – крикнула я в ответ.
– Тормози!
– Не тормозится!
– Тормози, говорю!
– Не тормозится!
– О боги всевышние!
– Уже не поможет!
Метла шла прямым курсом на приоткрытое мозаичное окно замка.
Оно приближалось. Непослушное летательное средство немного замедлило ход перед возникшим препятствием, но останавливаться не собиралось.
– Пригнись! – только и успела крикнуть я Елисею, и мы на полной скорости врезались в разноцветные створки окна.
Они с грохотом распахнулись. На каменный пол посыпались осколки разбитого стекла, и перед нами величественно предстала посадочная полоса накрытого к ужину стола. Трапеза была в самом разгаре.
Ворвавшись в обеденный зал, метла заметно сбавила скорость, и я разжала руки. Мы приземлились почти в самом центре обеденного стола, продолжая по инерции скользить вперед.
