Онлайн-библиотека книг
Его многострадальная спина оказалась совершенно не готова к нагрузкам, которые он не рассчитал.
Два дня… и две чертовы ночи ему потребовалось, чтобы оклематься. Лишь утром понедельника Родион понял, что готов встать. Нет, боль все еще зудела где-то на подкорке, но ноги слушались. Можно было и в офис. Он тихонько поднялся. Сделал несколько шагов. Довольно кивнул и пошел собираться. Теперь-то зная, как плохо ему может быть, нарушать предписания врачей не хотелось.
Похромал в гардеробную. Оделся. Окинул себя критическим взглядом. За время болезни он здорово похудел. И поэтому костюм сидел далеко не так идеально, как должен был.
– Ты ходишь! – услышал изумленный голос за спиной.
Запнувшись всего на секунду, Мурадов затянул узел на галстуке и поймал взгляд Дарины в зеркале.
– Ну, да. А ты что подумала?
Ну, попустим, что она подумала, было ясно.
– Ничего. Я просто боялась, что ты с этим не сможешь смириться.
– А ты бы? Смогла?
– Да.
– Понимая, что с паралитиком у тебя не будет ни секса, ни детей?
– Постой-постой… Ты сейчас что? Меня запугать пытаешься?
– А это вообще возможно? – усмехнулся вдруг Мурадов, чувствуя, как их окутывает тонкой невесомой паутиной нежность.
– Нет! – робко улыбнулась Дарина в ответ.
И опять. Опять он не дал ей договорить. Поцеловал. Жарко, сладко, чувствуя то самое тлеющее тепло в животе, которому что-то пока мешало вспыхнуть обжигающим пламенем.
– Ну, уж нет. Когда черед дойдет до детей, я буду принимать самое активное участие в процессе.
– Ладно. Ну, это ведь еще не скоро, да? – забеспокоилась Дарина.
– В каком смысле? – он немного напрягся.
– Ну, мне хотелось бы окончить институт.
– А… Ну, да, – хмыкнул и отвернулся к обувным полкам, чтобы не показать своего беспокойства. Потому как у них были проблемы, посерьёзней всяких институтов. И как ей об этом сказать, Мурадов пока не знал.
– Родион…
– М-м-м?
– А у нас теперь все иначе? Правда?
Оттягивая время для ответа, Мурадов уселся, чтобы обуться. Дарина тут же опустилась рядом с ним на пол и потянулась к шнуркам. Привычная злость вспыхнула за грудиной.
