Кафешка оказалась довольно приятной на вид. Хоть сам бы я в такое заведение и не пошел, заняты были все столики в зале.
Мне навстречу сунулась было девочка-хостес, но почему-то замерла на полпути, а потом и вовсе затерялась где-то. Вот и правильно. Я огляделся. Прошел в зал и… почувствовал Верин испуганный взгляд. Я всегда ее чувствовал очень тонко. Прямо сейчас она была в панике, да…
Глава 9
Вера
Вообще Бутенко говорил, что после первой химии я вряд ли почувствую себя так уж плохо. Все же эта отрава должна была накопиться в организме, чтобы дать тот самый эффект.
Но с самого утра мне нездоровилось. Скрыть это от мужа стоило всех сил. В качестве отвлекающего маневра я надела красивое платье и распустила волосы, которые обычно безжалостно скручивала в пучок.
— Хорошо выглядишь, — заметил Шведов, отвлекаясь от тарелки с кашей. Он обожал овсянку. Скажи кому…
— Это ненадолго. Скоро разжирею, как свиноматка. И стану лысой.
Я села напротив, подтянула к себе тарелку и бойко сунула ложку в рот.
Все это было игрой.
Мне не хотелось… Ни идти куда-то, ни есть, ни цепляться к Шведову. Я не справлялась с тем, что случилось. Совсем. Блин. Не справлялась. Я даже не находила в себе желания попытаться как-то перебороть эту ситуацию. Просто не понимала, какой в этом смысл. Допустим, я выживу. И что? Зачем это все, когда я утратила свою главную функцию? Что бы там не говорили психологи про биологические пережитки…
Более-менее комфортно мне было лишь в обществе людей, которые не знали о моей операции. Среди коллег.
Или тех же студентов. Ну ладно. Кого я обманываю? Конкретно в обществе Никиты, который смотрел на меня с все тем же шальным обожанием.
— Спасибо. Вкусно, — пробормотала я, не съев и половины. — Побегу.
Шведов проводил меня хмурым взглядом, но все же встал из-за стола, когда я поднялась. Он так стеснялся своего прошлого, что порой слишком буквально воспринимал предписания этикета. Я задавалась вопросом, для чего он с таким маниакальным упрямством им следует? Чтобы все забыли, откуда он вылез? Или чтобы он сам забыл… Хотя, если честно, мне кажется, рос он, как и миллионы других мальчишек по всей стране — на улице.
Я тоже чуть-чуть застала то время, когда родителям было не до детей — они впахивали за три копейки как дурные, и все мысли были не о том, как этих самых детей воспитывать, а как их, блин, прокормить. Ничего стыдного в этом не было. Как-то же мы выросли, как-то стали теми, кем являемся. Не сломались…
Перед выходом задержалась у зеркала.
