В ответ, конечно, тоже получал — будь здоров, но мне даже струящаяся по лицу кровь была в кайф.
Домой вернулся в одиннадцатом часу. Разукрашенный, в порванной куртке, которую мать тайком от бати купила у челноков, гоняющих за барахлом в Китай. Отец тех за людей не считал. И отовариваться у них запрещал ей строго-настрого. Куртку было жалко. Потому что мама даже отцу соврала, чтобы порадовать меня обновкой. А вот страха не было. Решил так — побьет, ну и хер с ним. Это раньше я его претензии принимал близко к сердцу, а теперь все изменилось.
Не таясь, захлопнул за собой дверь. Разделся, наступая на задники, стащил ботинки. И все это чувствуя тяжелый отцовский взгляд.
— Явился?
— Угу.
— Ну пойдем тогда… На пару слов.
— Мне с тобой не о чем говорить. Мать спит?
— Я сказал, сюда иди. На пару слов.
Он толкнул меня в кухню. Я смог устоять на ногах, но все равно задел стол. Стоящая на нем посуда весело звякнула.
— Вытри сопли. Я с тобой как со взрослым разговариваю. Соответствуй!
— Чего ты хочешь? — набычился я, хотя все внутри опять противно задрожало.
— Обсудить, что ты видел.
— С мамой обсуди.
Отец навис надо мной, схватил за грудки, наклонился и зашипел, брызжа слюной в лицо:
— Маму ты в это дерьмо впутывать не станешь. Она не переживет.
— И зная это, ты все равно продолжаешь… ходить к этой… к этой… — сипел я, сжимая и разжимая кулаки.
— У меня имеются определенные потребности, Семен. У любого мужчины они имеются.
— Но мама…
— Маму нужно беречь. Или ты бы предпочел, чтоб я вот это все с Валентиной проделал, м-м-м?
В голове промелькнули картинки той отвратительной сцены, и я в ужасе затряс головой.
Конечно, я не хотел, чтобы он поступил с мамой вот так… Конечно, нет. Как ему такое вообще пришло в голову?!
— Вот видишь. Ты сам на свои вопросы ответил.
— А ты ее предал! — выплюнул я.
— Я просто выпустил пар. Мужчинам это время от времени надо. Ты сам скоро поймешь, в чем разница между добропорядочной женщиной и шлюхой.
Кажется, отец хотел еще что-то добавить.
Но в глубине квартиры послышался тихий шорох, а следом и мамины шаги.
— Эй? Вы чего тут сидите, полуночники?
— Веду воспитательные беседы. Ты только глянь на него, Валь.
— О боже! — всплеснула руками мама. — Опять с кем-то подрался? Да что же это такое!
Больше мы к тому разговору с отцом не возвращались. А то, как сильно события того вечера на меня повлияли, я понял, лишь когда вырос. И действительно стал делить женщин на «добропорядочных» и «шлюх».
