А маме не скажем

Ведь именно такой и должна быть любовь. Без сомнений. Без страхов. У нас было именно так. Все стало меняться позже, когда бизнес стал расти и превращаться в огромный механизм, требующий больше времени, больше людей, ответственности и вложений. Я все понимала. Ждала его из поездок, которые длились месяцами.

– Это я помню, – сжал крепче ее ладонь в знак поддержки.

– Ты же маленький был… – вздохнула мама.

Мы присели на красивую скамеечку в небольшом скверике, где пахнет то ли цветами, то ли какими-то другими растениями.

– Тогда в его жизни стали появляться случайные женщины.

Сжал зубы до скрипа, а мама погладила меня по коленке.

– Плакала, Стэфан. Много. Чтобы никто не видел. Особенно вы. Ведь Кристиан уже тогда боготворил папу, а ты бы сильно переживал за меня. И я прощала, оправдывая в своей голове его поступки разными способами. Михаил всегда считал, что я совсем ничего не понимаю в его делах, – она улыбнулась. – Он ошибался ровно так же, как ошибается сейчас на счет тебя.

Мы вместе рассмеялись, спугнув какую-то местную птицу, до сего момента спокойно сидевшую на дереве напротив нас.

– Я знаю пару человек, которые точно будут рады тебе помочь, но Крису мы говорить пока ничего не будем. Пусть это будет сюрприз. Хорошо?

Киваю и поражаюсь тому, что свою мать я оказывается знаю не так уж и хорошо.

– А что за история у вас с той девочкой? Со сводной сестрой? – вдруг перевела она тему.

Завис на пару секунд, соображая, откуда она вообще об этом узнала.

– Не молчи, – мама толкает меня в плечо.

– Откуда ты знаешь? Крис говорил? – не спешу отвечать на ее вопрос.

– У меня свои источники, – во всю смеется надо мной эта невозможная, но такая родная женщина.

– Все сложно, – отмахиваюсь, не желая обсуждать с ней эту тему.

– Стэфан, у нас ведь откровенный разговор. Я не буду осуждать.

Опускаюсь ниже на скамейке, чтобы положить голову на твердую деревянную спинку. Складываю руки на животе и смотрю в небо. Вроде свое, а вроде чужое, но сейчас ясное и звездное. Красиво. Мама терпеливо ждет, пока я соберусь с мыслями. Напоминаю себе, что приехал сюда ломаться и менять свою жизнь.

– Мы не можем ее поделить, – говорю на выдохе. – А она не может нас разделить, – достаю из кармана сигарету, прикуриваю.