А маме не скажем

По большому красивому покрывалу. Прошла к окну, затем и вовсе вышла на балкон, откуда открывается потрясающий вид на подсвеченный ночью двор. Мама была права. Здесь красиво.

– Любуешься? – уже надоевший за этот вечер голос заставил вздрогнуть расслабившееся тело.

Герман вновь оказался слишком близко, прижимая меня своим телом к перилам. Дернулась в попытке освободиться, но он гораздо сильнее меня и это оказалось бесполезным.

– Ш-ш-ш, – шепчет он и убирает в сторону длинные волосы. – Тебя отдали мне, – нагло заявляет.

 – И чем раньше ты смиришься, тем быстрее начнешь получать удовольствие от нашего тесного общения.

– Пусти! Что за бред ты несешь? – начинаю злиться. – Я не вещь, чтобы меня можно было просто кому-то отдать!

Герман разворачивает меня к себе. Теперь я вижу его глаза, полные пьяной похоти. В этот раз он может не остановиться, как было в машине. Стало страшно.

– Детка, – жестко усмехается парень. – Ты еще не поняла, куда попала? В моем мире все продается и покупается.

Даже люди. Нет, не так! В первую очередь люди, – проводит костяшками пальцев по щеке. – Близнецы за тебя будут глотки рвать друг другу. Ты, наверное, горда собой? Столько мужчин вдруг хотят тебя.

– Нет, – ком в горле не дает говорить спокойно. – Я не хочу всего этого. Мне не нужно, – начинаю откровенно паниковать. – У них девушки есть. Пусти меня…

– Тише ты, – прижимает сильнее, чтобы перестала вырываться. – Когда ты во всем разберешься, – его лицо становится ближе, обдавая меня перегаром.

 – Уже будет поздно. Ты будешь моей, – его губы касаются моих."

"Сжимаюсь вся и пытаюсь отстраниться. Перила балкона больно врезаются в спину. Невольный стон. Герману хватило, чтобы ворваться в мой рот языком и по-хозяйски там себя чувствовать. Мои слезы его не останавливают. Наоборот, кажется, заводят сильнее. Мужская ладонь поползла по голому бедру под платье. Он прикусывает нижнюю губу, слегка оттягивает зубами. Отпускает, снова целует.

– Сладкая… – хрипло шепчет и добирается до трусиков.

Сдвигаю ноги, но он расталкивает их коленом… и все заканчивается, когда за его спиной слышится обманчиво спокойный голос:

– Я убью тебя, – и мой спаситель за шкирку оттаскивает Германа в сторону.

Глава 22

Стэфан

Оттащил бухого друга от маленькой перепуганной девочки. Рывком вжал его в стену, на что ушли практически все силы.

– Гер, – хрипло дышу. Легкие горят, слабость волнами прокатывается, подкашивая ноги. – Не надо.