А может, я умею?

Георгий стоял в позе, которая, кажется, к нему уже прикипела — привалившись плечом к косяку. Распахнутый плащ, под ним — костюм, галстук, белоснежная рубашка. Ничего в нем не выдавало двухдневной давности всклокоченного человека в заляпанных кремом штанах.

— Цветы я тебе уже дарил, — продолжил свою мысль Георгий. — Торт — тоже. И даже посудой одарил любезно. Чем теперь заглаживать вину — просто не знаю.

— А можно со мной ничего не делать? — предложила Ирина. — Мне ничего не нужно, правда. Полпирога я вам, так и быть, прощу.

— Я себе их не прощу, — Георгий прошел в каморку и по традиции без приглашения сел на стул напротив Иры. — Любой ресторан и любой день на твой выбор.

Ира не сразу поняла, о чем он говорит. А потом откинулась на стуле и скрестила руки на груди.

— Любой?

— Любой, — подтвердил Георгий.

— Ресторан Эйфелевой башни. Сегодня.

— Это чуть сложнее, — качнул он головой. — Но теоретически…

— Ладно уж. Я сама тебя туда отведу! — Ира встала. — Только переоденься.

— А эта одежда чем плоха? — Георгий выглядел удивленным — но совсем чуть-чуть.

— Что-нибудь попроще, мы не на прием к королеве идем, — Ира искренне наслаждалась своей импровизацией. Своей ведущей ролью. И реакцией Георгия. Он, кажется, и в самом деле, легко ввязывается в сомнительные авантюры, несмотря на всю свою прекрасную деловую репутацию. — Куртка, джинсы, кроссовки. Я зайду за тобой через пятнадцать минут.

— Какая прелесть, — вздохнул Георгий. — Как романтично. Презервативы с собой брать?

— Если они числятся среди твоих любимых столовых приборов — бери.

***И не то, чтобы ему в самом деле было так уж стыдно. И не так уж сильно он накуролесил. Ну, подумаешь, в чужой квартире уснул. Бывало и похлеще. Но что-то по-прежнему не давало ему раз за разом спокойно проходить мимо окошка консьержки.

Ирина действительно ждала за дверью его квартиры. Хотя Гоша управился быстрее, чем в пятнадцать минут.

Девушка оглядела его придирчиво и вынесла вердикт:

— Годится.

Однако они пошли не к лифту, как ожидал Георгий. А к лестнице.

К двенадцатому этажу Георгий запыхался. Но ни спрашивать, ни жаловаться не стал. Кажется, он догадывался, куда они идут. К двадцать четвертому, последнему, он признал, что требование переодеться было разумным. Преодолевать почти два десятка этажей в кроссовках и джинсах оказалось гораздо удобнее, чем если бы Гоша остался в костюме и жестких туфлях.

Ира гремела ключами, сражаясь с замком.