А может, я умею?

И не удержалась от язвительной шпильки: — Что, такая страстная дама попалась, что всю ночь спать не давала?

— Да какое там! — махнул рукой Гоша. Встал и сладко, до хруста потянулся. — Старческая бессонница меня настигла.

— Так я тебе и поверила.

— Ай-ай-ай, Яна Аркадьевна, надо верить начальству."

"— Трудновато верить начальству в такой ситуации, — хмыкнула Яна. — Вы, Георгий Саныч, что-нибудь одно сделайте — или нимб снимите, или трусы наденьте! — И в ответ на изумленный Гошин взгляд соизволила пояснить: — Шея у тебя расцарапана.

Не поверив, Гоша подошел к висящему на стене зеркалу, повертел шеей так и эдак — и со вздохом признал Янкину правоту.

— Знаешь анекдот про юную девушку и зрелого любовника?

— Нет, этим ты меня еще не радовала, — Гоша уселся на свое место. — Рассказывай.

Яна закинула ногу за ногу, оправила юбку и с видом примерной школьницы начала:

— Значит, провела двадцатилетняя девушка ночь с пятидесятилетним мужчиной. Наутро рассказывает подругам: «С ровесниками больше никогда! Никакого сравнения! Представляете, час прелюдии, час секса, потом всю ночь стихи читал!» А он приятелям рассказывает наутро: «Ну, все как обычно, час не вставал, час не мог кончить, потом бессонница…»

После эффектной паузы Гоша расхохотался.

— Ну ты и язва!

— Что, все было не так?

— Ну, начнем с того, что пока мне гораздо меньше пятидесяти. И стихов я не читал.

— А в остальном, прекрасная маркиза…

— Ты хоть раз занималась сексом на крыше? — перебил ее Гоша.

— На крыше? — округлила Яна глаза.

— На крыше.

— Нет.

— Ну вот и не смейся! У меня до сих пор все болит …

Теперь пришел черед Яны звонко смеяться. А потом она встала и собрала бумаги.

— Ладно, приду с этим вопросом завтра, — и уже от двери добавила: — Помни про тридцать пять, одинокий одиночка.

***День вроде бы шел как обычно. Но Ира себя в нем не находила. Будто не она это занимается привычными делами. Не она снимала с помощью граблей с березы собственный лифчик — хотя это дело нельзя было назвать привычным.

Раньше Ирина за работой ни о чем не думала. Точнее, всегда сосредотачивалась на выполняемых простых действиях. Ведь всегда же можно что-то сделать еще тщательнее, еще качественнее. На этом и акцентировала внимание. А теперь Ирина не могла понять, на чем там можно сосредоточиться. Все движения отработаны до автоматизма. А мысли… мысли постоянно уплывают.