А может, я умею?

Ладонь Миши погладила ее по голове.

— Ну давай ребенка заведем… если ты так хочешь… Я не против…

— Ты ненормальный?! — Ира подняла зареванное лицо. — У меня! Никогда! Не сможет! Быть детей!

— Ира, успокойся…

— Исчезни с глаз моих! Ненавижу! Обоих вас ненавижу!

***На следующий день разум включился. И Ира оказалась способной на то, чтобы вычленить разумное зерно в словах мужа. Врач могла ошибиться. Даже два врача могут ошибиться. Значит, нужен третий.

Она добилась приема у светила. Доктор наук, заедающая отделением репродуктивной медицины в каком-то новомодном медицинском центре.

Деньги плюс настойчивость сделали свое дело.

Светило не сказало ничего нового. В лживую утешительность отдельных обтекаемых фраз Ирина не поверила. Слезы уже кончились, глаза остались сухими.

Так вот, с сухими глазами и сухим, выжженным до пепла сердцем, она вернулась домой, к родителям.

Мама ничего не спросила, все по лицу поняла. Отец две недели задерживался допоздна на работе, будто боялся возвращаться домой. Квартира словно вымерла: отец на работе, мама ходит так, что звука не слышно, а Ира… Ира лежит лицом к стене.

Ей казалось, что самое дно отчаяния постигло ее в Турции — веселой, шумной, курортной. Но здесь, в тишине родительской квартиры, отчаяние разрослось до какой-то вселенской бесконечности. И, почти утонув в нем, Ирина вдруг все рассказала маме.

Мама плакала. У Ирины слез не было. Так ей казалось. А потом оказалось, что материнские слезы способны растопить самую засохшую корку на сердце. И две женщина плакали, обнявшись и раскачиваясь.

В десять вечера пришел глава семьи. С тортом, вопреки всем нормам здорового питания. Словно угадав, что есть повод. Что страшная тишина в доме окончилась.

7

О том, чтобы идти работать по специальности, не могло быть и речи. Ира понимала, что если будет ежедневно видеть в своем рабочем кабинете детей, нарушится то хрупкое подобие равновесия, в которое пришла ее душа. Но занять себя чем-то надо, необходимо. Она открыла сайт с вакансиями, задала какие-то фильтры.

И первое, на что упал ее взгляд — «Синяя звезда, дворник, консьерж».

Только через пару недель Ира поняла, что эта работа была настоящим знаком провидения. Или спасательным кругом — если говорить чуть менее пафосно. Тяжелая физически, она не давала ни малейшего шанса сосредоточиться на мыслях, которые ничего, кроме страдания, не приносили. Сначала Ира устроилась дворником, потом прибрала к рукам освободившееся место консьержки, и еще от случая к случаю мыла подъезд.