А может, я умею?

Когда такой малыш так кашляет…

— Он прокашляться еще толком сам не может, — Люся словно прочитала его мысли. — Если врач скажет, что надо в больницу — поеду. Ты за Ганькой присмотришь до возвращения Гриши?

— Конечно, какой вопрос, — Гоша погладил Люсю по плечу. — Не переживай, Лютик. Все будет хорошо. Врач же у вас там в клинике опытный?

— Не знаю, — вздохнула Люся. — Наша доктор в отпуске, новая приедет. Сказали, что хорошая.

— Раз сказали — значит, хорошая.

Пиликнул Люсин телефон.

— Ой, врач написала, что подъезжает, — Люся протянула руки с притихшим Ромкой Георгию.

Ромка недовольно пискнул, но, утомленный приступом кашля, развивать скандал не стал — к огромному Гошиному облегчению. Уже ставшим привычным движением прижав к себе теплое и весьма упитанное тельце младшего племянника, Гоша подошел к окну. В поднятые ворота въезжал микроавтобус с логотипом известной сети медицинских клиник. Гоша увидел, как из машины выбралась женщина в форменной медицинской одежде с чемоданчиком.

— Ромочка болеет?

— Болеет, — со вздохом согласился Гоша, укачивая Ромку. — Ты иди пока, игрушки доставай. Я, как освобожусь, загляну к тебе.

— И мы поиграем? — Ганькины глаза зажглись радостным огнем.

— Обязательно поиграем, — снова вздохнул Георгий. Анализ всплывания козы сидоровой Ираиды откладывался все дальше и дальше.

Ганька скрылся за дверью, и оттуда же послышались голоса — взволнованный Лютика и спокойный уверенный другой. А потом разговаривающие вошли в детскую. И тут Гоша чудом не уронил младшего племянника. Потому что вместе с Люсей в комнату вошла… Ирина.

Георгий несколько раз моргнул. Может быть, просто похожа?! Но нет. В темно-бирюзовой медицинской форме, с гладко убранным волосами, чемоданчиком в руках и предельно серьезным выражением на лице перед ними стояла Ираида Павловна Сидорова.

— Пусть папа положит ребенка на пеленальный столик.

И голос — ее, только чуть более хриплый, чем обычно.

— Это не папа, это дядя. В смысле, брат мужа, — немного неловко отозвалась Люся. Она была все же очень встревожена. — Деверь это мой. Гош, положи Ромку на столик, пожалуйста.

Георгий осторожно опустил малыша на застеленную пеленкой поверхность столика и отошел на пару шагов в сторону.