А может, я умею?

 — После такого предательства я думала, что больше никогда и никому… Ладно, пафос пропустим. А тут ты. И…

— И?.. — напряженно повторил за Ирой Георгий.

— Ты разве не знаешь, как устроены женщины, Гош? — в какой момент она перестала бояться? В какой момент она стала говорить все, как есть? Не подбирая слов и не стараясь выгородить себя? — Даже если она бесплодная? Мы все равно начинаем строить планы на того, кого любим. Мы хотим жить с любимым человеком. Создавать с ним семью.

— Я что-то такое про женщин подозревал.

— Ну а раз подозревал, то дальше тебе все понятно.

— Нет. Совершенно непонятно.

И второй окурок полетел в урну.

— Я не та женщина, с которой можно создать семью, Гоша.

— Почему?

— Но зачем?!

Он молчал. Молчал и смотрел на нее. Что-то такое было в его взгляде, что Ирине стало вдруг страшно. Не сам взгляд пугал. А то, что она не в состоянии ему противостоять.

— Не говори мне, что любишь меня, все равно не поверю!

— И не собирался, — после паузы ответил он.

Его слова… Такие понятные и одновременно совершенно непонятные… они причиняли боль. К которой она оказалась все равно не готова.

— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…

— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?

Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается.

— Гош, ты… Ты не понимаешь.

— Это ты не понимаешь, Ирка. Может, я умею.

— Что?!

— Чинить сломанных кукол.

Она почувствовала, что дрожит подбородок. Неконтролируемо. Как при Паркинсоне. И губы трясутся. И руки. Да все…

— Перестань! Прекрати! Я не хочу тебя слышать!

— Ира… Иришка…

Он шагнул и оказался на самом деле рядом. И закрыл собой все. А жалость в его глазах просто душила. Не надо мне твоей жалости, не надо, слышишь?! Ирина скорее почувствовала, чем увидела, что он развел руки.

Как же хочется оказаться в кольце этих рук, таких родных, таких нужных. Но сломанные куклы не имеют права на объятья.

Ира схватилась за горло — будто это поможет сдержать рвущиеся наружу рыдания. И резко шагнула назад.

— Никто. Не умеет. Чинить. Сломанных. Кукол.

Ира бросилась прочь — вслепую, под колеса взвизгнувшего тормозами служебного микроавтобуса.