А мы с тобой не чужие (СИ)

 — У тебя что, умер кто?

— Можно и так сказать, — шепчу хрипловато, и чувствую, как дрожат против воли губы."

"Обхватываю плечи руками и пытаюсь не плакать. Только не здесь, только не перед этим напыщенным индюком!

Как назло, их величество Андрей Игоревич соизволят встать со своего места и уверенно движутся мне навстречу.

— Или муж изменил? — летит следующий вопрос с подковыркой, и я не выдерживаю. Всхлипываю, закрываю лицо руками и падаю на стул, что стоит у стены. Все, поплыла…

Новиков застывает рядом со мной.

Несколько мгновений озадаченно потирает лоб, потом дергается к кулеру, набрать в стаканчик холодную воду.

Вода не помогает.

— Даш… серьезно, что ли? Изменил? — повернув соседний стул спинкой вперед и устроившись напротив меня, продолжает допрос.

Мне наконец удается подавить первую волну истерики. Смотрю на него в упор, растираю по щекам слезы и тушь. Черт с ним, с макияжем. Было бы перед кем его наводить.

Уж не перед Андреем, точно.

— Представь себе, изменил, — произношу хрипло. — Можешь издеваться теперь.

Давай, начинай.

Новиков морщится. Ослабляет галстук, с интересом посматривает на меня.

— Только предупреждаю сразу: еще одно слово про мое материальное благополучие, и я тебе врежу, Андрей. Я не шучу, — цежу сквозь зубы.

— Надо же. Богатые тоже плачут? — он насмешливо фыркает.

Пронизываю его убийственным взглядом.

— Понял, больше не шутить. Коньяка хочешь? — вдруг улыбается он. Я не понимаю, почему Новиков улыбается, но в сложившейся ситуации, скорее всего, коньяк — единственное, что может меня спасти.

Как глупо — я попала в беду, а получается, кроме напыщенного психопата с манией величия, сидящего напротив, мне и посочувствовать некому. — Хочу, — произношу потерянно, и угрюмо рассматриваю свой маникюр.

— Пойдем, — Андрей доверительно, как боевого товарища, похлопывает меня по плечу и указывает кивком головы на приоткрытую дверь своего кабинета.

Вздыхаю и плетусь за ним следом.

Он плотно прикрывает дверь. Пока я усаживаюсь в кресло для посетителей, декан вскрывает сейф, извлекает оттуда бутылку хорошего коньяка, вскрывает банку фаршированных чем-то оливок, ловко орудует раскладным ножом, нарезая лимон.

Передо мной появляются две хрустальные стопки на короткой ножке из подарочной коробки. Коричневая жидкость с терпким ароматом и вкусом льется по бокалам.

— А с кем изменил? — вручив мне стопку, интересуется он.

— С лучшей подругой, — поясняю понуро. Смотрю на дно стопки и чувствую, как меня снова режут без ножа.