А мы с тобой не чужие (СИ)

Даня чуть ли не на ходу выпрыгивает из машины и несется во двор, поделиться с бабушкой и дедушкой своей радостью.

Я медленно отстегиваю ремень безопасности. Сергей перехватывает мою руку, смотрит неотрывно мне в глаза.

— Даш…

— Сереж, мне надо идти.

— Завтра в ночь выезжаем в Сочи.

— Я еще не решила, — шепчу напряженно. Потому что сказать твердое «нет» мне не хватает смелости — Сергей передавливает своим напором и агрессией.

А он вдавливает меня в сиденье, касается пальцами моей щеки.

— Я люблю тебя. Только тебя, поняла? — шепчет хрипловато.

 — Я оступился, но сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить вину. Мне не нужен никто другой, только ты одна.

Склоняется ко мне и нежно целует в губы.

Я вся дрожу. Его поцелуй пробирается под кожу опасным ядом, заставляя верить красивым словам.

— Я подумаю, — чувствуя, как слезы обжигают глаза, шепчу тихо.

— Не думай, Даша. Слушай сердце, оно не обманет, — Сергей снова целует меня в губы, уже увереннее. А я никак не могу понять, почему ничего не чувствую.

Вообще ничего! Тело не откликается на его прикосновения. Поцелуй кажется пластиковым. Может, это стресс от последних событий?

Телефон в моей сумочке прорывается громкой трелью, заставляя вернуться в реальность.

— Прости, это может быть с работы, надо ответить, — произношу тихо и отстраняюсь. Он сидит, не двигаясь, за рулем и неотрывно следит за тем, как я выбираюсь из машины и иду к воротам родительской дачи.

— Я завтра приеду, заберу тебя, чтобы собрать сумки в дорогу, — произносит, высунувшись из окна.

Звучит совсем не как приглашение. Скорее, как приказ, который я, примерная жена, обязана выполнить. Проглотить, как проглотила в обед навязанную собаку.

Смотрю на него несколько мгновений, а потом хлопаю калиткой. Вся эта суета с поездкой на море кажется мне пустой. Моя душа отчаянно сопротивляется тому, чтобы ехать с Сережей на море, даже ради сына. Потому что там он будет пытаться меня обнимать, ласкать, а я… я вдруг понимаю, что этого больше не хочу. Его прикосновения мне противны.

Как долго я смогу играть на публику ради сына, глотая боль от предательства? Да и правильно ли это — притворяться? Может, будет лучше, если я скажу Данилу правду? Все, как есть? Что папа нас предал? Мы заберем собаку и пойдем своей дорогой, а Сережа пусть расхлебывает последствия романа с Юлей и воспитывает дочь?

Мобильник не унимается. Кажется, он решил разорвать мою сумочку. Фыркаю, извлекаю его на поверхность.

Так и есть, с работы. Оля, наш секретарь.