А мы с тобой не чужие (СИ)

— Дашенька, повторюсь, не руби с плеча. Возьми немного времени, проанализируй все. Мы с мамой заберем Даню на море, а ты, если хочешь, можешь остаться. Просто… Взвесь все «за» и «против». Да, Новиков молод, да, он харизматичен, слов нет. Здесь я ему проигрываю. Но у него полно баб! Он тебя поматросит и бросит. К чему ему разведенка с чужим ребенком, когда вокруг так много молодых и одиноких женщин, жаждущих любви? А у меня статус. У меня положение, деньги. Сын, опять же, привык к тому, что мы вместе.

Развод тебе ни к чему, Даша. Хочешь погулять на стороне? Гуляй на здоровье. Я подожду, пока вы с Новиковым наиграетесь. А потом, будь добра, вернись в семью. Не стоит все рушить.

Я молчу. На душе пустота. Оглушающая, всепоглощающая и страшная. У меня внутри после всего, что произошло — выжженная дотла пустыня. Нет ничего, никаких чувств. Я вдруг понимаю, о чем сказал Новиков. «Одиночество — это страшно, Даша». Рядом с Сергеем я одинока. Нет там ничего.

— В общем, собери Данилу вещи.

Мы с мамой завтра приедем, заберем его на море дней на десять. Не ломай жизнь нашему ребенку, пусть он отдохнет, — после недолгого молчания предлагает Сергей.

— А школа? — спохватываюсь я.

— Школа подождет. К тому же первое сентября падает на выходной день. Напишешь классному руководителю объяснительную, что мы еще не в городе. А в питомник я сам позвоню, скажу, что заберем щенка на пару дней позже.

— Хорошо, — наконец даю свое согласие. В конце концов, Сергей прав — сын ни в чем не виноват.

 — Во сколько вас ждать?

— Поедем завтра в ночь. В десять вечера буду у вас.

— Договорились. Завтра с утра соберу Данилу вещи в дорогу.

— В конце концов, что не соберешь, мы там докупим. В Сочи полно магазинов. До завтра.

— До завтра, Сережа.

Выключаю мобильник и еще долго сижу в машине, уставившись в темноту. А мы ведь с ним и правда не чужие. Он оступился, в итоге получил на руки один из самых страшных ночных кошмаров каждого родителя. Нет, я, конечно, уверена, что, если его дочерью заниматься, все получится.

Она не первая и не последняя, существуют программы адаптации для ее патологии. Будет ли этим заниматься Юля? Очень большой вопрос. Она никогда не любила сложности, а ребенок с патологией — испытание и для сильных духом.

Начинаю думать, что, если бы моей дочери сохранили жизнь, даже с таким диагнозом, я была бы бесконечно благодарна Богу просто за то, что имела бы возможность держать ее на руках.