А потом я проснусь

Не знаю, сколько времени я провожу, сидя на полу возле Ярославы, пока меня не окликает вошедшая санитарка. Она сочувственно сообщает, что мне придется выйти, так как ей необходимо «провести процедуры». Процедуры, как я знаю, это обработка кожи раствором от пролежней, замена катетера для мочи, постановка зонда, через который в желудок Ярославы поступает питательная смесь, не позволяющая умереть от истощения.

—Спасибо, что заботитесь о ней, — говорю я, остановившись в дверях. Знаю, что это ее работа, но все же.

Одарив меня вежливой улыбкой, женщина откидывает простыню с ног Ярославы. Сейчас они походят на безжизненные тростинки.

Я закрываю дверь и плетусь к дерматиновой скамейке, стоящей вдоль стены. Ехать домой нет ни сил, ни желания. Работать тоже. Оказывается, мой трехнедельный оптимизм был не более, чем напускной бравадой. Разговор в кабинете заведующего меня размазал. Спасительная фраза, которую я повторял себе все это время, рассыпалась на слоги, слоги развалились на буквы, и их больше не собрать воедино.

Теперь в голове крутится другое. Что, если она больше никогда не очнется? Или очнется инвалидом, не способным застегнуть пуговицы? Как моя жизнерадостная Ярослава с этим справится? И как смогу справиться я, зная, что не защитил, когда должен был?

Прислонившись к стене затылком, я закрываю глаза. Если в жизни каждого приходит момент, когда он достигает дна — то сегодня я достиг своего. Злиться, бодриться, убеждать себя в том, что нельзя отчаиваться и следует двигаться дальше — на все это совершенно нет сил.

И оно, конечно, пройдет, если не сегодня, так завтра, если не завтра, то через месяц или через год, но пока так. Я с головой погрузился в беспросветный серый вакуум, который никогда не поменяет своих депрессивных красок и куда не просочится ни один солнечный луч. Потому что лучом была Ярослава.

А потом я вдруг вижу ее. Звонкий, словно перелив колокольчиков, смех щекочет ушную раковину, а сияние ореховых глаз наполняет тело знакомым ощущением эйфории.

Ярослава стоит от меня на расстоянии вытянутой руки. Такая родная и такая красивая. Самое совершенное существо на земле. Настоящий ангел.

— Иди ко мне, не бойся, — она игриво манит меня пальцем. — Хочу, чтобы ты меня обнял. А ты хочешь?

Я хочу. Больше всего на свете. В ее объятиях — спасение. Я знаю, как она пахнет, какое мягкое тепло излучает ее тело — и это лучшее из всего, что может существовать.

—Я тебя люблю.